Внимательно перебирая библиотеку, Андрей Иванович откладывал книги для Харитона. На рабочий стол ложились те, что следует прочесть самому. Ведь у него каждый день велись серьезные разговоры с внуком, из которых, по замыслу деда, паренек должен был черпать и знания и жизненный опыт. По старой учительской привычке, Андрей Иванович старательно записывал собственные мысли, так как на память уже не надеялся, планировал, чем они с Харитоном займутся летом.
Старый учитель думал, вспоминал, мечтал. Напрасно он преждевременно почувствовал себя неустроенным и одиноким на белом свете. Нет, он здесь не лишний, если к нему идут за советами его бывшие ученики, если у него есть Харитон, которому необходимы его внимание и забота!
Дед был доволен внуком. Видел, что парнишка всем интересуется, прислушивается к каждому его слову. Боязнь, что после пережитого он замкнется в себе, разочаруется, станет ко всему безразличным или озлобленным, оказалась напрасной — Харитон выдержал жизненное испытание, как и надлежит мужчине.
Евмен, стыдясь и краснея, переступил порог учительского дома, не знал, куда деть свою форменную фуражку, а главное — большущие ноги в растоптанных и поэтому удобных для работы в лесу сапожищах.
— Добрый день вам, Андрей Иванович! — поздоровался он.
Андрей Иванович сдвинул на лоб очки — он блаженствовал в новеньких очках, подобранных опытным окулистом и присланных недавно сыном, — щурясь, присматривался к гостю; на расстоянии он видел неплохо.
— А, Евмен! Здравствуй, здравствуй, лесовик!
Оба были рады встрече. Андрей Иванович тепло улыбался, а Евмен переступал с ноги на ногу, радуясь этой встрече.
— Узнали, спасибо… А я думал… когда это было…
— Не так уж давно, Евмен Степанович, не так уж давно!
— Ого! У меня уже вон дочка такая, как я тогда, когда до восьмого добрался…
Евмен никак не мог забыть о своих сапогах, топтался у порога, то поблескивая глазами на учителя, то виновато поглядывая на сапоги.
— Уж такие вот у меня сапоги…
Андрей Иванович не обращал внимания на его сапоги. Он окунулся в воспоминания, заговорил о прошлом:
— Отчего же не помнить? Помню, и как в школу пришел, и как бросил…
— Отец тогда с войны без руки вернулся, весь искалеченный. Сказал, чтоб я учиться шел, хотел, чтобы десятилетку окончил, а смерть все переменила. Помер отец, пришлось мне с восьмого школу оставить. Лесникую теперь, как отец когда-то.
— Не только по школе, но и по партизанскому отряду помню тебя, Евмен…
А тот и вовсе сконфузился, крякнул глухо, махнул рукой:
— Какой там из меня партизан, Андрей Иванович! Меньше Харитона тогда был, беда, можно сказать, загнала. Ведь это как получилось…
Евмен постепенно освоился, подошел к окну, положил фуражку на стул. Харитон как бы по-новому увидел дядьку Евмена, потому что узнал о нем такое, о чем раньше и не догадывался.
— Забрали отца в солдаты, воевать пошел прямо с первого дня войны, а дед мой лесником стал. Ну, и я, известно, ему в помощь — интересно же… А когда вы с партизанами к нам в сторожку тропку проложили, тогда и я с хлопцами подружился. Не знаю, как бы оно вышло, если б деда и сторожку немцы не сожгли. Некуда мне было податься, вот я и прибился к партизанам. Есть хотелось…
— Не скромничай, Евмен. А в разведку кто ходил?
— Какие уж там из нас были разведчики…
Евмен даже покраснел. Ему и приятны были эти воспоминания, и смущали немного, поэтому он спешил свернуть на другое.
— Как вы, Андрей Иванович, поживаете? Слыхал, что со здоровьем неважно.
— Да живем, — уклончиво ответил учитель.
— Понятно, жить как-то надо… — согласился Евмен.
Только теперь Харитон решил напомнить о себе:
— Дядька Евмен волчат в зоопарк принес.
— Правда?
— Наше дело такое — в лесу всякого зверя встретишь, вот и пара волчат попалась глупых.
Андрей Иванович тоже по-новому видел своего бывшего ученика и партизана. Помнил его худющим, молчаливым, застенчивым парнишкой. Теперь от прежнего Евмена Горопахи остались только глаза, все остальное было другим: плотная, кряжистая фигура, крупная всклокоченная голова с круглым, плохо выбритым и оттого будто вымазанным в мазуте подбородком. Учитель знал цену таким людям — доброта и верность, честность и чувство ответственности у них на первом месте. На таких можно и опереться, и положиться во всем.
— Прослышал вот, что у вас здесь зоопарк, ну и говорю своей Антонине: отнесу, мол, волчат детям, пускай смотрят, а то где они еще живого волка увидят?