— Ешь, Ляночка! Ешь, негоже у деда быть голодной, — потчевала тетка.
Тетка Мария ушла быстро. Всегда так — появится неожиданно и, надолго не задерживаясь, уходит.
— Побудьте с нами, Мария Игнатовна! — просит, бывало, Ляна.
— Ох, некогда мне, моя ласточка! — улыбалась тетка Мария. — Некогда, голубушка…
У нее все были «соловушками», «ласточками» да «голубушками». Для каждого тетка имела в запасе доброе слово и ласковую улыбку.
— К нам забегай, Ляночка! Не забывай тетку Марию.
Андрей Иванович с приездом внучки заметно помолодел, повеселел, бодрее передвигался в доме, все искал для себя какого-нибудь дела. Он то начинал о чем-нибудь говорить, то расспрашивал Ляну, боясь в то же время уделять все внимание внучке и обидеть этим внука.
Вечером Харитон и Ляна сидели у телевизора. Передавали что-то очень скучное. Харитону нравилось, как и все, что показывалось на экране, а Ляна то и дело принималась критиковать создателей передачи.
— Опять развели, никак не умеют сделать интересно! Снова получасовые разговоры, об этом ведь все газеты пишут…
Харитон газет не читал, некогда. Слушал и смотрел по телевизору готовенькое. Ляне не возражал — если говорит, значит, знает. Ведь она вообще знает все.
— Выключай, Тончик, пусть не бубнит, давайте лучше поговорим о чем-нибудь интересном. Ведь я у вас гость не частый.
— Что не частый, это верно, — соглашался Андрей Иванович, — но желанный и дорогой.
Дедушке хотелось сказать внучке ласковое слово.
— Мы с Харитоном очень рады, что не забыла нас.
Ляна ни с того ни с сего спросила:
— Дедушка, вы в комсомоле были?
— Приходилось…
— Так это же просто чудесно! — сразу загорелась девочка. И Харитону: — Да выключи ты эту машину! Я тебе своими словами расскажу все, если ты такой любопытный.
Харитон послушно щелкнул выключателем.
— Дедушка, расскажите, ведь нам с Тоном в комсомол пришло время вступать… Или ты, может, уже вступил?
Харитон отрицательно мотнул головой, а сам подумал: «Это проныра какая-то, а не девка! Обо всем она беспокоится, все знает. А я об этом и не подумал…»
— Очень вас, дедушка, просим, расскажите, как вас принимали!
— Теперь, детки, в комсомол вступают по-другому. Я в свое время не вступал, а организовывал его. Но это длинная история, долго рассказывать.
— А вы расскажите!
Весь вечер рассказывал дедушка внукам про свою юность. О том, как в гражданскую, еще мальчишкой, попал в партизаны, стал разведчиком, как его поймали деникинцы и едва не расстреляли. Из подвала его чуть живого товарищи спасли, разбив врага. Долго деду Андрею пришлось залечивать следы страшных побоев, а когда вылечился, сразу взялся за комсомольские дела. В это время в районе как раз комсомол организовывался, вставал на ноги.
— Дедушка! — прошептала, благоговейно глядя на Андрея Ивановича, Ляна, — так ведь ты настоящий Павка Корчагин! А молчишь, скромненький ты у нас… Какая у вас, дедушка, жизнь была интересная! А нам и делать-то теперь нечего… Идем в комсомол, а дел героических для нас никто не придумал. Учись, и только…
Дедушка улыбнулся:
— Дел героических более чем достаточно, дети. Но сегодняшний героизм иной. Учиться на «отлично» разве не героизм?
Внуки задумались. Учиться на «отлично» — героизм? Ляна училась на «отлично», а что в этом героического? Харитон, правда, собирался стать отличником, но разве, борясь за это, они рисковали жизнью? Не похоже это на настоящий героизм. И вместе с тем оба понимали — дедушка их не обманывает. Именно в науке, всесторонней, настоящей, сегодняшней, и заложена основа для их жизненного подвига.
— Требования сегодняшней жизни, дорогие мои, так велики, — пояснял дедушка, — что только тот может мечтать о свершении чего-то величественного, заметного, если хотите — героического, кто готовится к этому с самого детства, кто свой путь в большую жизнь начинает сызмальства.
Поздно в тот вечер дед с внуками улеглись спать. Кстати, так же как и во все последующие вечера. У них всегда находилась тема для интересного разговора.
V
Как приехала Ляна неожиданно, так и уехала.
Не успела ничего доделать до конца — по лугам не набегалась, с дедушкой не наговорилась, Земфирой не натешилась, в Гастюше не накупалась, с воровскими однолетками не наигралась. Только и успела весь зефир извести на Земфиру, так ее к себе приручить, что та, словно тень, бродила за девочкой.