Вскоре все восьмиклассники разошлись кто куда. Каждый свернул на свою улицу, и только Ляна с Харитоном в сопровождении Зайца, изредка переговариваясь, быстро шагали к дому.
Харитон удивлялся, отчего Лев Заяц идет с ними, но помалкивал. Наверное, Ляне так захотелось, вот он их и сопровождает.
Ляна была особенно разговорчива, ласкова, старательно развлекала Льва Зайца.
— Смотрите, мальчики, какая чудесная погода, прямо лето стоит! А что, если и в самом деле повернет на лето? Вот было бы хорошо, если б хоть раз так случилось, чтобы вместо осени и зимы после лета настала весна, верно ведь? А, Зайчик, скажи, ведь правда?
Лев Заяц только ухмылялся и смешно поблескивал исподлобья колючими глазками. Он и не возражал, и не соглашался, давая тем самым Ляне возможность решить этот вопрос по собственному усмотрению.
Выговорившись, Ляна сказала рассудительно:
— Выходит, нельзя повернуть Землю на другую орбиту. Летит, и всё, а ты осенью мокни, мерзни зимой. А я так люблю весну, а особенно лето!
И тут же перескочила на другое:
— А в парке сейчас, наверно, чудесно! А, мальчики? Листьев насыпалось, шуршат под ногами. Зайдем, мальчики? Лева, Харитон, вы меня слышите?
Мальчики ее слышали. Харитону не очень хотелось сворачивать под сень еще молодого городского парка, а Лев ничем не выказывал ни своего одобрения, ни возражения. Ему было все равно, куда идти: в парк так в парк, домой так домой.
Городской парк встретил их безлюдьем, лишь кое-где на дорожках мелькали среди полуголых деревьев человеческие фигуры. На детской площадке копошились трое дошколят. Дорожки, видимо, недавно подметали, ветер еще не успел заровнять следы метлы на песке, а по сторонам, там, где росли деревья, лежали почерневшие, желтые, коричневатые и даже красные листья. Они так и манили к себе, так и просились под ноги. И Ляна не выдержала — радостно вскрикнув, кинулась к деревьям, приминая лиственный покров, бойко размахивала портфельчиком, подзадоривала ребят:
— Ловите меня, хлопцы!
Лев Заяц молча катился по дорожке. Он был человеком весьма независимым и самостоятельным, не из тех, кто, угождая девчонкам, не то что листья толочь станет, а и на голове пойдет. Он топал вперед, смешно поглядывая то на Ляну, то на Харитона, будто ждал: а что сделает Колумбас, проявит независимость или стремглав бросится за девчонкой?
Харитон не имел желания носиться по парку, шелест опавших листьев не особенно привлекал его, а главное — не хотелось показать однокласснику, что он зависит от прихотей и воли своей сестрички. Поэтому он также с независимым и безразличным видом шагал рядом со Львом, хотя Лев этот был ему вроде и ни к чему. Сам не знал, зачем он сюда потащился, в то время как мог бы, не делая этого ненужного крюка, идти домой, забраться на свою верхотуру и отдохнуть…
Ляна пересекла парк напрямик и звала их в уголок, где деревьев побольше, и ребята, явно недовольные тем, что́ делают, шли на ее голос. Говорить им было не о чем: Заяц не имел привычки заговаривать с кем бы то ни было, а Харитон, считая его зазнайкой, не хотел ломать перед ним шапку. Так молча и пошли к Ляне. А та уже сбросила плащ, положила на него портфель и, усевшись на изрядно отполированную за лето скамейку, подставила лицо ласковому солнцу. Ребята, подойдя к ней, тоже положили на кучу листьев портфели, скинули куртки, сели, один справа, другой слева от Ляны.
— Красота-то какая, мальчики! — радовалась солнышку Ляна.
Мальчики не сочли нужным согласиться или возразить.
Она не позволила солнцу долго жечь ей личико, видимо вовремя вспомнила, что не затем позвала ребят в этот укромный уголок парка. Какое-то время ловила взгляд Зайца, поймав же и не обнаружив в нем ничего, что могло бы ее встревожить, повела речь о необходимости для каждого парня овладеть таинственной премудростью самбо.
— Харик, сейчас Лева расскажет и покажет тебе, что такое самбо, и тогда ты станешь непобедимым. Разве можно современному хлопцу не знать приемов самбо? Вот Лева умеет пользоваться ими, и видишь, он никого и ничего не боится. И ты, Харик, тоже никого не будешь бояться. Верно, Лева?
Только теперь Харитон раскусил, почему Ляна весь день обхаживала Зайца и с какой целью затащила их обоих сюда. Ему льстило, что он освоит эту самую борьбу, о которой многое слышал, льстила забота Ляны. Но в то же время было неприятно, что не сам до этого додумался, а должен принять эту милость из рук сестрички. Не хотелось ему ни перед кем и ни в чем быть в долгу. Знал: долги никогда до добра не доводят.