Стоял и молчал, ждал, что будет дальше. Лев Заяц тоже молчал, сплевывая сквозь зубы и глядя в землю, будто видел там нечто особенное.
— Ну, Зайчик, чего же ты не начинаешь? — встревожилась Ляна.
Лев Заяц согнул ноги, принял воинственный вид, выставил голову вперед, впился взглядом в Харитона и, чуть заикаясь, спросил:
— Принципы самбо тебе знакомы?
— Н-нет, — смутился Харитон.
— Нич-чего, — сказал Лев, — узнаешь.
Отступив от скамейки на полянку, оглядевшись и не заметив поблизости посторонних, он остался доволен. Принял небрежно-настороженную позу, прижал к бокам руки, весь напрягся, сжался, заговорщически подмигнул Харитону и то ли серьезно, то ли насмешливо приказал:
— А ну вдарь!
Харитон заморгал глазами. Это как же ударить? По-настоящему или в шутку? И что это за «самбо», если он ни за что ни про что должен бить человека?
Заметив на лице Харитона растерянность и замешательство, Лев Заяц довольно улыбнулся, его полные губы растянулись чуть ли не до ушей, а глазки совсем скрылись в глубоких глазницах.
— Ну, бей, не жалей, я приказываю. Как следует! Изо всей силы…
Харитон бросил осуждающий взгляд на Ляну. А она прямо расцвела от счастья, радовалась, что наконец добилась своего — научит братишку высокой премудрости самбо.
— Ну бей же! Если Лев велит, бей смело, он знает…
У Харитона не было ни малейшего желания кого-нибудь бить, понарошку или взаправду. Этого еще недоставало — учинить драку, чтобы завтра к Нине Павловне в кабинет вызывали. Кроме того, он заподозрил какой-то подвох: наверное, решили над ним посмеяться, проверить, насколько он послушный и бездумный простофиля.
— Да ну вас!.. — рассердился Харитон и направился к своему портфелю.
Лев Заяц смущенно фыркнул, а Ляна так и взвилась:
— Харитончик! Не дури, Харитон! Пойми, ведь только тебя одного Лев взялся научить самбо. И больше никого абсолютно! Знаешь, какой он, этот Лев? Он очень принципиальный, это он только по моей большой просьбе… Правда же, Лева?
Лев Заяц наконец счел уместным обидеться:
— Не хочет — не надо… Подумаешь! Баба с воза — коню легче.
И тоже потянулся к своей импортной куртке.
Перед ним выросла Ляна:
— Левочка! Ну погоди! Ну мальчики, послушайте, разве так можно?.. Чуть что — сразу в амбицию… Сознательные ребята так не делают.
Лев Заяц долго сердиться не умел. Растаяв от просьб Ляны, он снова был готов принять любой удар Харитона. Харитон же застеснялся своей поспешности, остановился, но бить ни с того ни с сего товарища не решался.
Вывела их из этого затруднительного положения опять-таки Ляна, которая вдруг поинтересовалась:
— Левушка! А в самом деле, почему это он тебя должен бить? Ты согласился научить его самбо, добро ему делаешь, а он вдруг должен бить тебя. Левочка, где же логика?
Лев Заяц задумался. Его сбило с толку слово «логика», истинного смысла которого он не знал, а потому и вынужден был отступить перед неизвестным. Какое-то время он, наморщив лоб, думал, а потом, сразу просветлев, сказал:
— Тогда пусть даст правую или левую руку.
Подать человеку руку значительно легче, чем поднять ее на человека. Подавая руку, выказывают тем самым миролюбие и доброжелательность. В этом никто никогда не видел ничего недостойного и плохого. И Харитон, не задумываясь, подал Льву свою правую руку. А то, что произошло дальше, показалось дурным сном. Подал руку — и мгновенно взлетел вверх ногами, а потом распластался лягушкой на земле, ткнувшись в нее носом. Даже не заметил, как это случилось, не успел почувствовать ни боль, ни обиду. Лютая ярость завладела сердцем, охватила все его существо, словно какая-то пружина развернулась в нем. В один миг Харитон оказался на ногах. И хотя Лев — маленькие глазки его светились лукавой победной улыбкой — больше не просил его бить, Харитон бросился на него тигром, занеся над головой крепко сжатые кулаки.
Это, видно, был тот самый удар, которого требовал Лев Заяц в самом начале. Но удар не достиг цели, потому что рука Харитона, мгновенно вывернутая, оказалась за его же плечами, а сам Харитон, резко крутанувшись на месте, вновь распластался на земле, вновь вспахал ее носом и уже не пытался быстро подняться. Поняв, что его ни за что ни про что избили, поиздевались над ним, он уткнулся лицом в ладони и заплакал от бессилия и обиды.
— Так я и знал, — раздался над ним разочарованный голос Льва Зайца. — Просят научить, а когда отведают, понюхают, что такое самбо, — сразу хныкать…
Возле Харитона металась растерянная, сбитая с толку Ляна.