Дед Макар явно скрывал что-то важное, возбужденно ходил по комнате, потирал ладонью затылок, бормотал про себя:
— Такие-то, братцы, дела! И о нас, стариках, выходит, не позабыли, выходит…
— А что вам там хорошего сказали? — допытывалась тетка Ганна. — Уж не орден ли новый дают или, может, медаль?
— Да медаль, ежели постараешься, и тебе дадут — есть такая высокая награда передовикам. А вот нас в путешествие посылают.
— Кого посылают? — загорелась любопытством невестка.
— Ну, не одного же, целую делегацию — секретарь горкома будет за старшего, многих с завода и нас со старым Копытко не позабыли. Посылают в Ульяновск, на родину Ленина. И в Красноярске, а может, и в Шушенском побываем. Теперь это недалеко…
Харитон даже рот разинул от удивления, не верил, что такое может статься, а тетка Ганна никак не могла уяснить:
— Вас, что ль, посылают? Зачем? Что вы там делать будете? Это же даль такая! А потом, там снега, морозы…
— Морозами нас не запугаешь.
И верно, ни расстояние, ни снега, ни морозы — ничто не испугало деда Макара. Быстренько собрался, взял чемодан, положил в него валенки, натянул на уши теплую зимнюю шапку, свитер надел шерстяной, что Клавдия Макаровна ему связала, распрощался и отправился в путь.
Скучно стало Харитону в дедовом доме, перебрался опять к дяде Вадиму. Ляна встретила его так, будто он из космоса только что вернулся, обрадовалась, не знала, где посадить. И Харитон невольно забыл о том, как его заставляли делать зарядку, как дрессировали за столом, был и сам безмерно рад.
В дядином доме ему теперь жилось легче. Его уже не будил игрушечный телефон, а порой он и сам его накручивал, заставал врасплох невыспавшуюся сестренку:
— Эге-гей, алло! Колумб на прямом проводе. С кем имею честь говорить? А, это вы, фея горького кофе, наша достопочтенная одноклассница? Привет, Ляна! Протирай скорее глаза, натягивай тренировочный костюм да становись на зарядку!
Ляна, уличенная в том, что задавала храпака, отчаянно выкручивалась, наступала:
— Какой прыткий! Думаешь, спала? Не имею таких привычек, как у некоторых. Просто не хотела затемно беспокоить. Разве я не знаю, какой ты соня? Вот погоди, завтра тебя в полночь подниму!
— В полночь не годится, а просыпаться вовремя советую каждому школьнику и каждой школьнице.
— Не болтай лишнего! Уже и правда пора делать зарядку, скоро в школу.
За столом Харитон держался правильно, как и надлежит воспитанному человеку. Ляна никогда не напоминала ему о прежних промахах, но находила что-нибудь новое.
— Кто же так ест? Разве так едят металлурги, рабочий класс? Кто так жует сосиски? Чтоб плавить сталь, надо быть физически сильным, значит, есть полагается как следует, а ты лижешь, будто котенок.
Харитона донять было нелегко.
— Равняюсь на некоторых одноклассниц…
— А если им нужно сохранять фигуру?
Харитон не знал, как на это ответить сестричке, не был уверен в том, что имеет право решительно восстать против новейшей моды.
Тогда вступал в разговор дядя Вадим:
— Если бы некоторых «фигуристок» посадить на послевоенный паек, они не мудрствовали бы.
— Мы дети иной эпохи, товарищ директор.
— Эпохи, товарищ школьница, не так быстро меняются, как вам кажется. Много соли надо съесть не одному поколению, чтобы настала новая эпоха.
— Мы не можем так одеваться, как одевались вы. Вкусы у нас другие.
— Не другие! Просто у вас глаза разбегаются: ткани есть на любой вкус, есть из чего сшить платьице. Но то, что сегодня носят длинные, а завтра короткие, еще не означает новую эпоху. Скорее свидетельствует, что дурни не переводятся.
Ляна не знала, что возразить отцу — он довольно-таки резко и решительно восставал против Ляниной «эпохи». Тут вмешалась мама:
— Заканчивайте завтрак, пора в школу. А что не доели, в портфель положите. Есть захотите — мода забудется.
— Мудрые слова, — наигранно вздыхала Ляна, вставая.
Счастливым чувствовал себя Харитон в дядиной семье, а все-таки скучал, с нетерпением ждал возвращения дедов из интересной поездки. Поехали они втроем, потому что и Кузьма Степанович к ним присоединился, захотелось и ему в Ульяновске побывать, а оттуда заглянуть в Чебоксары, родные места поглядеть, знакомых навестить. Близких родственников у него там не было, а друзья юности еще оставались.
Шел день за днем. Весна в донецком краю дает себя знать раньше, чем на Десне. Кабы не сердитые, неспокойные ветры, то и совсем бы можно себя чувствовать по-весеннему.