И только когда Харитону стало казаться, что дед Макар исчез так же, как и мама, как дед Андрей, когда он, проснувшись поутру, не мог сразу вспомнить, был ли в его жизни старый металлург или ему это только приснилось, неожиданно вернулся неугомонный путешественник.
Только что поужинали, сидели у телевизора, смотрели интересную передачу, даже товарищ директор вышел из кабинета и внимательно следил за происходящим на экране, пока его не позвал телефонный звонок. И никто не услышал и не заметил, как в комнате появился дед Макар.
— Здоровеньки булы! — мастерски передразнил он Тарапуньку. — Добрый вечер, люди добрые! — добавил он.
— Ой, дедушка! — кинулась на шею старику Ляна.
— Здравствуйте! — весело сказал Харитон.
— Вернулись, папа? — обрадовалась тетя Клава.
Дед Макар рассказал обо всем, что видел и слышал. На столе появился крепкий, душистый чай — обязательное угощение в семье директора по случаю появления деда Макара. Но сегодня чай остывал нетронутым, так как Макар Ерофеевич рассказывал о таких вещах, которые Харитону и не снились.
Дед Макар, помолодевший, загорелый, по-праздничному необычный, не спеша рассказывал, с каким чувством ходил в том доме на берегу Волги, где протекло детство вождя:
— Вот кажется мне, что он тут, где-то за дверями, что услышу его голос. И сколько людей туда ни заходит — все словно в другой век переносятся, забывают, кто они. Каждому мнится, что становится он совершенно иным человеком, другими глазами все видит.
Дед Макар на минуту умолк, пошарил в кармане просторного пиджака, достал два буклета и торжественно вручил один Ляне, а другой Харитону. Ляна, раскрасневшись от радости, чмокнула дедушку в морщинистую щеку, застыла, рассматривая цветные снимки с изображением ленинских мест Ульяновска.
— А это из Шушенского.
Внуки с интересом рассматривали фотографии, а дедушка продолжал рассказывать, как из Ульяновска они поехали в Казань, побывали в университете, где учился юный Ленин. Оттуда улетели в Красноярск.
Рассказывал дедушка о Шушенском, о минусинских степях, похожих на те, что лежат между Донцом и Новотуржанском, о величественных Саянах с белоснежной вершиной Борус, о широком Енисее. А Харитон представлял себе все это и мечтал тоже побывать когда-нибудь в Сибири, поглядеть на те места, где был в ссылке Ильич и где сейчас, как говорит дед Макар, все переиначилось, все ожило, все живет и развивается по ленинским планам.
— Разные памятники сооружены в тех местах. И созданы они с великой любовью. Как живой стоит Ильич и на городских площадях, и там, где отбывал ссылку, где мечтал о счастье людей, — закончил свой рассказ дед Макар. — Скоро и мы в своем Новотуржанске увидим чудесный памятник Ильичу, непременно увидим! — сказал с надеждой.
II
В жизни часто случается не так, как задумано.
На следующий день собрались вместе все три деда: Макар, Иван и Кузьма, заглянули к ним Харитон с Ляной, даже Лянины родители собирались к Журавлевым в гости, поскольку был выходной, но в последний момент их намерение не осуществилось, так как у директора завода частенько выходные дни превращаются в рабочие.
Дед Копытко очень обрадовался школьникам. Будто год с ними не виделся.
— Ляночка, голубушка, ты прямо не по дням, а по часам растешь и расцветаешь, уже похожа на студентку, а не на школьницу!
Ляна улыбнулась и в свою очередь не осталась в долгу:
— А вы, дедушка, вроде помолодели с дороги, жених, да и все!
— Ну а как же! Хоть и в годах, а жених. Жена вон подвела, одного оставила старика, вынужден ходить в женихах.
И Харитону перепало теплое слово:
— А Харитон тоже тянется в гвардейцы.
Кузьма Степанович помалкивал и, только когда Ляна, удивленная его молчанием, спросила, что он видел на родине, сказал:
— Не узнать Чувашии. Чебоксары — городишко был так себе, по оврагу над Волгой разбросан. А теперь четверть миллиона в Чебоксарах. На гору взлетели просторные улицы, здания возведены такие же, как в Москве. А неподалеку город-спутник появился, Новочебоксарск. Лучшие в мире краски здесь производят. Школы, институты, университет — да, это не прежняя убогая Чувашия! Сердце радуется, когда на все это смотришь, недаром мы жили на свете…
Выдался чудесный весенний день. Даже надоедливый ветер, какой бывает в эту пору в донецком краю, заснул где-то в буераке. Светило солнце, грело по-летнему, растапливало остатки снега и ледяных глыб в тени. Деревья в дедовом саду уже чувствовали весну, набухали округлыми темными почками, и благоухали эти почки самыми лучшими ароматами. На освободившихся от снега грядках прямо на глазах лезли из земли бледно-зеленые петушки, коричнево-серые побеги пионов, а смородина успела выпустить зеленые бутоны и так вкусно пахла, что уже привлекала к себе первых пчелок, неведомо откуда в это время явившихся.