— Теплая будет весна, — пророчествовал дед Макар. — Высоко идет птица. Аисты на Лянином вязе еще не поселились?
— Нет, не видать…
Недавно Харитон по-своему укрепил на вязе аистиное гнездо. Ляна каждое утро с надеждой посматривала на вершину дерева, ждала аистов.
— Редко они у нас селятся, на север все рвутся…
Харитон с этим был полностью согласен. Он понимал аистов. С наступлением весны и его сердце время от времени заходилось от непонятного трепета, и Харитон понимал — на север тянуло, туда, где синела Десна, где ясные Яриськины очи.
III
Подошли каникулы, а с ними и настоящая весна. Правда, дед Макар, дед Копытко и даже дед Кузьма еще не рисковали одеваться по-весеннему, еще носили пальто, а на ноги обували ботинки или сапоги. Каждый день они копошились в огородах, обрезали деревья, вскапывали грядки.
— Что значит молодой, горячая кровь! — воскликнул дед Копытко, увидев Харитона в вельветовом пиджачке, джинсах и летних тапочках. — Вот так и я красовался, бывало. Только снег сгонит с земли, а я уже босиком. Все уходит, все в прошлом…
— А у нас в Чувашии, поди, еще до сей поры снег лежит, — отзывался дед Кузьма. — К нам весна не спешит. Бывает, перед маем столько снегу навалит, что туннели в нем прокладывать приходится.
Дед Макар в подобные разговоры не вмешивался, думая о своем. В свободное время сидел над книгой, в которой рассказывалось о художественном литье, но ничего определенного отыскать не мог. Сердился, что авторы скрывают свои секреты, пишут только о том, что им удалось сделать.
Каждый день старики наведывались в литейный цех. И Харитона брали с собой. Харитон ходил с ними охотно — он любил наблюдать за работой литейщиков, а еще ему по вкусу пришлась солоноватая минеральная вода, которую можно было пить в каждом горячем цеху сколько угодно. Других членов кружка юных металлургов с собой не приглашали, потому что старики все время вели какие-то полусекретные переговоры с мастерами литейного дела. Харитон знал: советуются и прикидывают, как самим отлить в заводском цеху фигуру Ленина.
Домой каждый раз возвращались задумчивые, понурив голову, скупо перебрасываясь словами.
— Ты подумай, — удивлялся дед Копытко, — можно сказать, жизнь прожил, а не знал, что есть такие вещи, которые не под силу настоящему сталевару. А выходит, есть…
Дед Степанов извлекал из своей памяти, в которой хранилось бесчисленное множество диковинных сведений, вычитанных из книг, подходящий пример:
— Пишут, что есть такой в океане остров, Пасхой называется, что ли. Так там неведомые мастера такие из камня фигуры вырубили, что сейчас никто не может докопаться, как это их сделали. А мастера, что их создали, как будто исчезли невесть куда, перепугавшись того, что сотворили.
Макар Ерофеевич не вступил в разговор. Будто ничего не слышал. Досадно ему было, что он, такой мастер, герой-сталевар, бессилен что-либо сделать в подобной ситуации.
Когда вышли на Первомайскую, дед Макар чуть замедлил шаг.
— Вот что, Харитон, иди скорее домой. А мы заглянем в горком партии, к секретарю, потолкуем с ним. Идея одна мне пришла в голову.
— Ну, ну, рассказывай, — ожил дед Копытко.
— Там и расскажу.
Харитон покорно направился домой, а старики подались в противоположную сторону, на площадь, куда выходило большое светлое здание горкома партии.
Харитон не обиделся. Дед частенько ходил в горком, и парнишка знал, что туда любого не пустят. Он шагал по Первомайской и радовался, что старики пошли именно туда. Уверен был: если деду пришла в голову какая-то идея, то из нее получится толк.
А в небе снова клином проплывали журавли. Несли весеннюю радость и томительную тоску, летели на север, туда, где под ярким солнцем блистала Десна, где осталось Харитоново детство, где жила Яриська, которая этой весной тоже оканчивала восьмой класс.
Как-то раз спросонок Харитону почудилось, что Яриська давно о нем забыла, никогда его не вспоминает и вспоминать не хочет. И одолела хлопца навязчивая мысль — напомнить о своем существовании. В наше время сделать это нетрудно, и Харитон после некоторых колебаний купил конверт с синими и красными полосками и пометкой «авиа», взял да и отправил Яриське Горопахе в село Бузинное письмо. Пусть поудивляется девчонка, получив письмо с ясного неба.
Опустив его в почтовый ящик, он пристальным взглядом провожал теперь каждый самолет, державший курс на север: не этот ли повез письмо Яриське? Ему казалось что если конверт — с пометкой «авиа», то его обязательно должны доставить прямо в Бузинное самолетом. Представлял себе, какой это произведет там переполох, как самолет сядет возле села на поле, у самого леса, как к этому невиданному чуду сбегутся колхозники, школьники, а из кабины высунется пилот и крикнет: