Харитон с удовольствием вспомнил эти развлечения перед началом уроков, а вот на уроке начинались неприятности, потому что учитель, будто нарочно, именно его, Харитона, обычно первым вызывал к доске. Вот почему сегодня Харитон решил пожертвовать веселыми играми возле школы. Сегодня он совершит самостоятельную экскурсию, пускай Мария Петровна даже двойку влепит. Последняя четверть только начинается, успеет исправить отметку.
Харитон очень любил весну. Так любил, что задолго, еще в конце третьей четверти, ощущал ее приближение. Знал, что весна промчится быстро. Не успеешь оглянуться, а ледоход на Десне уже отшумел, наступило половодье, прилетели птицы; пока томишься в школе, учишь уроки — и нет весны. Время идет, он уже седьмой класс кончает, а прихода весны так и не подсмотрел ни разу. Ну, сегодня-то он не упустит случая, не станет сидеть в классе, склонять голову перед Марией Петровной, махнет на простор, открытыми глазами глянет на огромный и непостижимый мир!
Вскоре он очутился на берегу Бузинки. Ночью ударил морозец, но к утру ослаб, оставив кое-где слабый след — тоненькие осколки белых, будто сахар, льдинок. Они звонко потрескивают и разламываются под ногами; прячутся от глаза ручейки, что иссякли за ночь, сделались еле заметными. Над селом стояла тишина, но чуткое ухо Харитона улавливало приглушенные далекие звуки всего, чем жило по утрам Бузинное. Зоркий глаз подметил, чьи печи уже топились, а чьи нет; острое обоняние безошибочно определяло, кто что варил сегодня на завтрак.
Харитон еще не совсем проснулся, глаза слипались, ему сладко позевывалось, из головы не выходил сон, снившийся уже не раз. Перед глазами трепыхались здоровенные зеленые щуки, они разевали хищные пасти, усыпанные острыми иглами белых зубов. Откуда он приходил, этот обольстительный сон? Возможно, от сильного желания половить весной хищных щук, а может, от вчерашних разговоров с ребятами о приключениях на рыбалке? Кто-то рассказывал, будто на Лосевом озере, чтоб не задохнуться, рыба прогрызла большую полынью и, как скотина из загородки, высовывалась, широко разинув рот и растопырив бледно-розовые жабры, с жадностью хватала зимний воздух. Наткнешься на такую полынью и просто руками тягаешь огромнейших щук и язей, а они даже не трепыхнутся…
Харитон воочию представлял себе эту картину: беспощадные браконьеры запихивают закостеневшую на морозе рыбу в мешки, взваливают, будто дрова, на саночки и везут в село.
Харитон был из тех учеников, кого учителя всегда держат на примете, потому что считают лентяями, которые никогда ничего не учат, редко заглядывают в учебник, на уроках слушают невнимательно. Такого же мнения о Харитоне была и мама. Она не считала сына человеком серьезным.
«Уж такой лентяй, такое горе-злосчастье, хуже и не придумаешь! — жаловалась она соседям. — Без отца растет…»
«Ничего, — утешали соседи мать, — может, еще возьмется за ум…»
Мнение учителей, односельчан и матери было диаметрально противоположным тому, что́ думал о себе сам Харитон. В душе он посмеивался над невежеством и заблуждениями окружающих. Небезосновательно Харитон считал, что знает все необходимое и даже больше того, что следует знать школьнику. Ему известны некоторые такие вещи, о которых учителя и понятия не имеют. Вот хотя бы эти щуки. Ясно, что учительница природоведения безошибочно отличит щуку от карпа, знает, как щука живет и охотится на других рыб, какие у нее внутри органы, как она видит и двигается. Харитону ни к чему знать это. Поймав щуку, он не расспрашивает, как она плавает, завтракала ли сегодня, а немедля, быстро и безжалостно счищает с нее острым ножом чешую, вспарывает ей брюхо, выбрасывает внутренности, не рассматривая, как они там устроены. Тушку разрезает на куски, солит, обваливает в муке и аккуратно кладет рядками на сковородку. Минута, другая — и получается жаркое, какого учительница природоведения даже не нюхала. Ну, может, учительница и зажарит рыбку, зато никогда не додумается, где и на какую наживу ловят щук. Даже если зацепится ей за крючок какой-нибудь щуренок, вытащить это зубастое страшило из воды ей никогда не удастся. Так как же Харитон ничего не знает, если он все лето, как настоящий морской пират, таскает этих щук с утра до вечера и ни одна с крючка не сорвется! Потому что он, Харитон, весь в отца, а отец его был настоящим моряком, прошел все моря-океаны, выдержал все тайфуны и штормы, совершил великий подвиг и, как положено моряку, на дне моря обрел себе могилу…
Десна еще спала. Зимний сон ее был крепок, хотя Бузинка и старалась разбудить реку желтовато-грязными потоками вешней воды. К противоположному берегу пролегала прямая, наезженная за зиму санями дорога; этой дорогой бузиновцы переправлялись через Десну, затем через соседнее село Боровое, то самое, где жил Харитонов дедушка Андрей Иванович, добирались до райцентра — так выходило вдвое ближе, чем ехать кружным путем на мост.