— Ты вообще не интересуешься моими делами!.. — Ляна обиженно поджала губки.
Мать высоко вскинула брови, не на шутку удивившись. Она не замечала за собой, чтобы бывала невнимательна к дочери.
— Ляна, а тебе не кажется, что ты разговариваешь со мной недозволенным тоном? — строго, напряженным голосом спросила она.
И дочь поняла, что должна отступить. Но отступить просто, как обычная девочка, она не могла хотя бы потому, что была изобретательная и умная. Она знала, что лучше всего отступить, не обнаружив собственного поражения, когда все обратишь в шутку, погасишь назревающий конфликт.
— Мамочка, ты у нас технократ. Где уж тебе понять человека, влюбленного в живую природу…
Такой поворот был для мамы и неожиданным и приятным. В доме, с легкой руки отца, ее, инженера по образованию, прозвали технократом. Это прозвище она воспринимала как должное, охотно на него отзывалась и втайне даже гордилась им.
— Технократ, дочка, не так уж плохо…
— Знаток природы в наше время тоже не последний человек, — в тон ей отвечала Ляна.
Мама, улыбнувшись, прижала к себе дочку.
— Так ты что, решила ночевать здесь, возле этих несчастных аистов?
Самолюбие исследователя, влюбленного в своих подопечных, было больно задето словами матери, в которых прозвучало пренебрежение к птицам, но Ляна решила не обострять конфликта.
— Если бы ты, мама, перелетела море, натрудила крылья и намучилась, как мои аистики, ты бы такого не говорила…
Теперь отступила мать. Она согласилась, что птицам нелегко лететь из теплых стран, однако это не причина, чтобы Ляна сидела возле них, будто медсестра у постели больного, забывая о том, что пора ужинать и заниматься другими делами.
Ляна вспомнила, что и правда не выполнила домашние уроки, репетицию хора во Дворце пионеров пропустила. Потупила глаза. Мать тотчас сообразила, чем смущена дочка, и повела наступление:
— Это совсем на тебя не похоже…
— Что не похоже? — Ляна бросила сердитый взгляд на мать.
— Начинаешь выбиваться из колеи…
— Я должна глубже изучить мир птиц. А уроки — это не проблема.
С домашними заданиями она справилась быстро и, сложив в портфель учебники и тетради, была готова к завтрашнему дню. Перед сном выбежала в огород, приблизилась к вязу, увидела на фоне синего весеннего неба сонных аистов и, сладко зевнув, вернулась в дом. Казалось, ничто не нарушилось в распорядке ее дня, разве только то, что, юркнув под одеяло, она дотянулась рукой до будильника и перевела стрелки на полчаса раньше — научные наблюдения надо проводить не только вечером, но и утром. Иначе — что это будет за наука?
III
Будильник, как всегда, сработал безотказно. В комнате раздался такой трезвон, что Ляна вскочила будто ошпаренная, еще не совсем проснувшись, прикрыла рукой часы, нажала кнопку. Счастливо засмеявшись, положила будильник на стул и порывисто встала с постели.
В окно заглядывало яркое, по-весеннему праздничное солнце, и в комнате все смеялось и радовалось. Совсем иными, новыми показались Ляне и шкаф, из которого она только что достала платье в синий горошек, и стулья, и стол, и даже перепачканные туфли — сегодня все играло и блестело в солнечных лучах.
Ляна спешила: забыла о радио, сегодня не до зарядки, о душе, плеснула в лицо водой, быстро натянула платье, сунула ноги в туфли. Не стала есть приготовленный мамою завтрак. Схватив портфель, Ляна выбежала из дома и счастливо прищурилась: в глаза брызнули такие яркие и ослепляющие лучи, таким по-летнему теплым и приветливым было солнце, что она даже засмеялась. Сразу бросилась в огород, взглянула на вершину вяза. Сердце сперва встрепенулось тревожно, а потом забилось от радости: аистиха сидела на гнезде, будто высиживала аистят, аиста не было. Сначала это напугало девочку, но тут же она обрадовалась: если аист улетел на охоту, то он здесь уже не гость, а хозяин.
Не успела Ляна достать из портфеля записную книжку, одну из тех, что дарил папа после разного рода совещаний и конференций, как из-за соседних зданий выплыл на распростертых крыльях аист. Он легко и грациозно спланировал над вязом, вытянув вперед длинные тонкие ноги, опустился на гнездо и вдруг, к радости Ляны, заклекотал сухо, запел свою дивную аистиную песню. Аистиха весело подняла голову в ответ, вытянула навстречу аисту клюв. Клювы их встретились. И Ляна замерла от неожиданности и счастья — аист кормил из своего клюва аистиху!