Они уселись за стол. Солнце уже клонилось к горизонту, красные блики пробивались сквозь вершины деревьев. На землю ложились вечерние тени. В хате еще было светло. Солнечные лучи играли на белоснежных стенах, розовела клетчатая чистая клеенка. Задачи были не такими уж трудными. Харитон в них разобрался хотя и не сразу, но все же лучше Яриськи. На этот раз она оказалась совсем непонятливой, долго ей пришлось вдалбливать, пока наконец дошло. А еще отличница! Верно говорят о девчонках, что они не умом одолевают науку, а терпением. Сидят подолгу за книжками — вот у них и знания. А Харитон долго сидеть не может. Нужно, чтобы его кто-то заставил, тогда он за полчаса со всеми уроками справится.
Хитрющая все же эта Яриська! Наверно, у матери научилась! Такой незнайкой прикинулась перед Харитоном, что тот расцвел, гордясь собою. За какой предмет ни возьмутся — плавает Яриська. Харитон ей и так рассказывает, и этак доказывает — никак до нее не доходит. Уже самому все ясно и понятно, вот тогда-то поймет и Яриська, похвалит восторженно:
— Ну и голова у тебя, Харитон! Как у самого учителя. Все на ходу ловишь, а я пока додумаюсь… Если бы так каждый день помогал, горя б не знала.
В хате совсем стемнело, солнце закатилось за горизонт, а они все сидели за столом. Уже дядька Евмен вернулся; Митько, разгоряченный и возбужденный, пропахший сосною и талым снегом, в хату влетел. Долго сновал по комнате, поглядывал на Харитона и Яриську, фыркал да улыбался, а когда вошли родители, выпалил:
— Жених с невестой за стол уселись!
Яриська вспыхнула, рассердилась:
— Митько, сейчас схлопочешь!
— Молодой с молодою! — подпрыгивал на одной ноге Митько у порога.
— Вот сейчас дам! Скажите ему, мама!
Отозвался Евмен. Мягко, с затаенным смешком в голосе:
— А ты что сердишься, глупенькая? Не старые же, молодые оба…
Дядька Евмен тоже расспрашивал Харитона о матери, покашливал да ходил по хате, а когда парнишка стал собираться домой, пригласил остаться ночевать — ведь уже ночь на дворе.
— А если мама вернется? — заколебался Харитон.
— Лед еще с неделю идти будет…
— Может, она через мост?
Его провожали все, только Митька не было. Он носился по лесу с собаками, которые, слышно было, лаяли где-то далеко. На дворе уже совсем стемнело, на небе высыпали звезды, над Боровым всходила луна.
— А снега в лесу дотаивают, только в чаще слежались в лед, — говорил Евмен. — Может, остался б, парень, а то еще волки напугают…
— Так я их и испугался! — с гордостью глянул Харитон на притихшую Яриську.
— Ну, как знаешь…
— Спокойной ночи!
— Будь здоров!
— Привет маме передай! — пропела тетка Тонька.
— Хорошо.
— Да в школу завтра не опаздывай! — пропищала вдогонку Яриська.
— Не опоздаю…
Яриська была довольна. Харитон даже не заподозрил, что она заставила его выполнить те самые задания, о которых он не желал и слышать. Теперь она его крепко приберет к рукам и выведет в люди!
Между родителями шел свой разговор.
— Что-то мне не нравится Галинина поездка, — начал Евмен.
— И я говорю, — согласилась на сей раз жена с мужем. — Тут что-то неладно. Может, товары какие дефицитные получила да в чужие села подалась? Знаешь ведь, какой барыш можно иметь? Лишняя копейка никому не мешает…
— Галина не такая, на это не пойдет.
— Ой, ой, ну и сказал! — сразу вскипела жена. — Будто кто себе враг! Лед пройдет, и она явится. Вот увидишь! Только уже без товара… А я так ждала, думала, может, на наволочки чего привезет или одеяло…
— Ежели получила, то привезет. Галина не такая, — стоял на своем Евмен.
Уже собирались войти в хату, а тут Тонька снова забеспокоилась:
— Ты ничего не слыхал? Болтают, будто кто-то на реке кричал, в ледоход будто попал…
Евмен остановился как вкопанный:
— Что ты несешь? Где, кто кричал?
— Да никто не слыхал, а все говорят. Спроси у Яриськи.
Недоброе предчувствие овладело Евменом. Он молчал, не двигаясь с места, думал.
— Ну, чего стоишь? Иди ужинать…
— Ох, что-то мне нехорошо, Тоня, что-то недоброе случилось…
— Ты о чем?
— Не нравится мне эта история с Галиной.
— Ну, завел! Ничего с ней не случилось. Она баба деловая. Вот увидишь, как на дефиците заработает…