Андрей Иванович смотрел в сторону Бузинного, стараясь разглядеть далекий берег, белые хаты, которые отчетливо виднелись сейчас, пока их не успела скрыть от взора густая зелень. Над лугами плыл утренний туман, не густой, но застилавший весь горизонт. Слышался, будто из-под земли, шорох и глухой шум. Но Андрей Иванович, который уже не мог похвалиться хорошим слухом, этого не замечал и даже не подумал, что Десна вскрылась, что она уже бушует, шумит, беснуется. Перед глазами стояла Галина. Он размышлял все время об одном — о ее откровенном признании, о причине разлада. Есть же на свете такие злые, бессердечные люди, которые, преследуя свои эгоистичные интересы, готовы поссорить близких людей, доставить им столько неприятностей, столько боли… Он вспоминал жену — она умерла, так и не узнав, почему их Галя, которую они так крепко любили, вдруг отошла от них, сделалась к ним равнодушной…
Андрей Иванович направился за село, ближе к песчаным холмам, где густо рос краснотал и приземистые ветвистые сосенки. По пути встретился с кузнецом Марком Черпаком, мужем той самой Марии, что присматривала за Андреем Ивановичем, будто за родным отцом. Как и все боровские жители, Марк был когда-то его учеником и воспитанником.
Всех своих учеников, давних и недавних, Андрей Иванович знал, как самого себя. Марию любил и уважал за добросердечность и прямоту. Ее Марко запомнил всезнающим и способным хлопцем, но таким пронырой и плутом, каких поискать. Из Марко вышел добрый мастер, кузнец высокого класса, однако авторитетом у односельчан и у старого учителя он не пользовался.
Как и всегда, Черпак пробирался домой по загуменью и поэтому растерялся, повстречав в сосенках Андрея Ивановича. В округе Марко был известен как браконьер. Не признавая законов охоты — рыбу истреблял варварски, птицу и зверя тоже. И сейчас шел домой, пряча под полой сложенное вдвое ружье и пару уток. Жил он почти на самом краю села и рассчитывал добраться до хаты незамеченным. Увидев учителя, он даже остановился от неожиданности, потянулся к шапке, по школьной привычке.
— Доброе утро, Андрей Иванович! Вы уже на ногах? Это хорошо…
— Здравствуй, здравствуй, Марко! Вижу, и ты уже на ногах, промышляешь…
Марко покраснел, прятал глаза, не мог смотреть на Андрея Ивановича.
— Грешен. Не вытерпел. Двух селезней…
— Не доведет тебя, Марко, до добра алчность…
У Марко недобрым огоньком вспыхнули глаза, он бросил исподлобья насмешливый взгляд на учителя:
— Простите, Андрей Иванович, но… вам же хотел угодить…
Старик высоко вскинул седые брови.
— Мария все сокрушается — чего бы такого вкусненького отнести больному, а я себе думаю: что может быть лучше жареного селезня?
Учитель хорошо знал характер Марко, не поверил ни единому его слову.
— Благодарю, Марко, за заботу, но ты ведь прекрасно знаешь, что я дичью в такую пору себя не балую.
Черпак воровато покосился по сторонам, видно, не хотел еще кого-нибудь повстречать.
— Извините, спешу, уже время раздувать кузнечное кадило. До свидания, Андрей Иванович!
— Будь здоров, раздувай… — иронически попрощался он с Черпаком.
Расстались, недовольные друг другом.
Пройдя немного, Марко вдруг что-то вспомнил, а может, хотел смягчить впечатление от встречи, обернулся и крикнул учителю:
— А Десна вскрылась! Ломает, крушит…
Андрей Иванович на это ничего не ответил. Подумал только: река вскрылась, значит, пришла настоящая весна, теперь и природа и люди заживут по-иному, забот прибавится. И вдруг заныло под сердцем, какая-то непонятная тревога защемила в груди, всего охватило смутное беспокойство, а отчего, никак не мог понять. Значит, Десна вскрылась. Он хотел было спросить у Марко, когда точно взломало лед, обернулся, но того и след простыл. Андрей Иванович подумал, что река вскрылась скорее всего на рассвете, потому что, если б это произошло с вечера, Галинка возвратилась бы назад.
Теперь Андрей Иванович каждое утро ходил за село, бродил по окрестностям, вслушивался в курлыканье журавлей, наслаждался кигиканьем чаек — жалобные крики этих чубатых птиц особенно волновали и радовали его. Луга оживали на глазах. На пригорках зеленела трава, щавель выпускал листочки-лопаточки, на болотах буйно цвел желтоцвет, по берегам озер лезли вверх лезвия камыша и аира. Пение птиц, кряканье, посвист и стенания раздавались повсюду. Луга превратились в птичьи базары, не умолкавшие с утра до позднего вечера.
Любил Андрей Иванович природу. С детства любил.
Еще с тех пор, когда отец начал брать его с собой на озера и старательно открывал перед сыном тайны живого мира. И про рыбу рассказывал — как она живет в воде, вел беседы о птицах и зверях, их особенностях и повадках; о травах и деревьях говорил, будто о живых существах. Любовь к природе и определила дальнейший жизненный путь Андрея: в техникуме, а затем и в институте он изучал естественные науки, агрономию, преподавал естествознание и химию в школе.