Андрей Иванович, хоть и не показывал виду, не любил, когда его расспрашивали о здоровье. Какое там здоровье у человека его возраста. Кроме того, понимал, что бывшая ученица лишь ради приличия расспрашивает его. Пропустил вопрос мимо ушей, а на замечание о том, что давненько не виделись, тихо, с иронией произнес:
— Как видишь, Антонина, только гора с горой не сходится. А может, это и лучше, что горы не встречаются?
Вскоре разговор перешел на Харитона. Антонина принялась рассказывать, правда не столько о переживаниях мальчишки, сколько о своей к нему доброте: все дела, видите ли, бросила, не оставляет парнишку одного — утром в школу отправит, поесть приготовит, вот и сейчас поджидает бедного сиротинку из школы.
Андрей Иванович собрался уходить.
— Да куда же это вы так быстро? Может, борща отведаете? А?
— Спасибо, хочу повидать Харитона. Галина накануне гибели была у меня. К сыну спешила, ночевать у меня не осталась. Договорились, что ко мне переедет, а случилось такое… Заберу к себе внука!
У Антонины Горопахи отнялась речь. Она поняла, что ход событий круто изменит нечто важное в ее намерениях.
— Как это заберете, Андрей Иванович? — переспросила она, и учитель почувствовал в этом вопросе не только любопытство, но и протест.
— Воспитал Галину, выведу в люди и внука.
Антонина поняла: этот седовласый человек заберет у нее то, что она уже считала своей собственностью.
— Почему же это вы его должны взять? Разве вы, старый, немощный человек, обеспечите его всем, что необходимо ребенку? Или, может, не найдется достойных людей, чтобы поставить хлопца на ноги?
— Кто же это его на ноги поставит? — произнес он с горечью в голосе.
— Мы с Евменом вырастим. И воспитание дадим…
Старый учитель внимательно посмотрел на лесничиху. Ничего, абсолютно ничего не осталось в ней от той молчаливой Тоньки, стыдливо прятавшейся когда-то за чужие спины. Только какая-то неуловимая тень той девчонки угадывалась в этой дебелой, хорошо развитой физическим трудом молодой женщине с колючим и упрямым взглядом. Вздохнув, Андрей Иванович проговорил:
— Как раз больше всего мне и не хочется, чтобы ты, Антонина, воспитывала моего внука.
Антонина подбоченилась, будто перед нею не бывший учитель, а лесник Евмен.
— Да какой он вам внук?! Покойница одинаково нам с вами родственница, только мне подругой была верной, а вам — уж не знаю кем…
Старый учитель на какой-то миг заколебался — стоит ли раскрывать душу перед человеком, который этого не достоин, — и все же решился:
— Галина мне сама тогда… в тот вечер рассказала… Все рассказала… Поверить трудно, что ты, Антонина, спасая родственника-предателя, возвела поклеп на меня, своего бывшего учителя, и так бессовестно обманула Галину…
У Антонины Горопахи язык прилип к гортани. Она вспомнила, как настраивала Галину против отца, вспомнила, что не только она, — весь род ее говорил то же самое. Но сейчас и глазом не моргнула. Наоборот, в душе у нее с новой силой вспыхнула злоба и ненависть к учителю, которая с годами как бы притупилась. Сперва Антонина хотела весь свой гнев, все то, что таилось в душе, выплеснуть учителю прямо в глаза. Но, удержавшись в первый момент, успела одуматься, сообразить, что не стоит сейчас защищать дядьку-изменника, которого она даже и в глаза-то никогда не видела. Успела сообразить: никто сейчас, когда нет в живых Галины, не докажет, что такой разговор когда-либо был между ними. И Антонина, вместо того чтобы взорваться гневом, заговорила с видом оскорбленного человека:
— Вот тебе и на́! Что еще выдумаете? Никому ничего я о вас не говорила, даже и не собиралась. А что люди болтали — мне какое дело, люди чего только не наговорят…
Андрей Иванович, хотя и чувствовал неискренность этих слов, возражать Тоньке не стал. Только еще больше утвердился в мысли, что Харитона никак нельзя оставлять на воспитание Антонине. Поэтому примирительно произнес:
— Люди, они, конечно, говорят… Хотя не всегда их слова бывают справедливыми. Однако тебе, очевидно, лучше всех известно, кем была для меня Галина и кем доводится мне ее сын.
Антонина уже не была молчаливой, забитой ученицей, прятавшейся от учительских глаз на задней парте. Она, взрослая женщина, имевшая жизненный опыт, знала, как повести себя, как действовать, чтобы взять верх. Она не стала спорить с учителем и равнодушно произнесла:
— Да уж вам, Андрей Иванович, виднее. Прибежит Харитон, спросим: где захочет, там и жить будет. Может, у вас, может, здесь останется. Он ведь уже не маленький…