Никто не удивился, никто не допытывался, как это он удостоился такого почета. Разве он отличник или активист? Юный следопыт или заядлый натуралист? Никто не спросил об этом. Знали одно: Харитон остался круглым сиротой. У Харитона острая боль в сердце, а чем ее лечить? Все согласились, что лучшей кандидатуры директор предложить не мог.
Когда окончился короткий митинг, когда над притихшей площадью отзвучали пламенные слова ораторов, горячо приветствовавших в столь знаменательный день тех, кто должен за лето слова надежд претворить в дело, вырастить щедрый урожай, председатель колхоза сказал:
— А теперь попросим ученика Харитона Колумбаса украсить трактор почетным снопом.
Харитон сначала не поверил, что это его имя было названо, что ему такая честь. За что? Он переминался с ноги на ногу, тревожно поглядывая на товарищей, а они его настойчиво подталкивали в спину:
— Иди, Харитон!
— Иди, тебя назвали!
Он бросил взгляд на Яриську. Она сияла от радости, была больше довольна за Харитона, чем за себя.
Он поверил в счастье и, сутулясь и краснея, сквозь живой строй пробрался к трибуне. Ему ободряюще улыбались руководители села, кто-то одобрительно похлопал по плечу, кто-то легонько подтолкнул в спину — не стесняйся, мол, не задерживай церемонии! Тогда Харитон решительно подошел к девочкам.
Нарядные и торжественные, они не мигая смотрели ему в глаза и с большой осторожностью, бережно передали сноп. Харитон взял его обеими руками — запомнил, как в прошлом году это сделал другой счастливец, — высоко поднял над головой, повернулся кругом и сошел с помоста.
— Кто же за ним присматривает? — спросил председатель сельсовета председателя колхоза, кивнув вслед Харитону.
— Лесничиха взяла шефство, — отвечал тот.
Харитон не слышал этого разговора. Он вообще ничего не слышал и не видел, кроме узенькой щели в толпе людей, расступавшихся перед ним, освобождая путь к трактору, на котором сидел взволнованный тракторист, уже немолодой дядька Иван, ближайший сосед Колумбасов. Ласковыми глазами смотрел он на Харитона, позабыв, что всего лишь прошлым летом этот самый хлопец хозяйничал у него на усадьбе, там, где дозревали на солнце полосатые арбузы. Дядьке не так было жаль арбузов, как того, что этот пакостный мальчишка не дал им дозреть. Так и не узнал механизатор, выспевают в Бузинном арбузы южного сорта или нет.
Харитон хорошо помнил инцидент с дядькиными арбузами и, хотя осуществлял «арбузную операцию» не по собственной инициативе, а выполнял волю своих товарищей, охочих до арбузов, все же чувствовал себя перед дядькой Иваном неловко, смотрел не на него, а на трактор и под ноги, опасаясь, что не словом привета, а ехидным вопросом встретит его тракторист. Сердце стучало тревожно, однако Харитон понял, что сейчас не тот момент, когда вспоминают и высказывают давнишние обиды, к тому же и арбузы-то оказались совершенно зелеными и непригодными к употреблению.
Харитон смело подошел к трактору, стал ногой на выступ, дядька Иван заботливо подал ему руку, пропустил к себе в кабину. Харитон устроился так, чтобы удобно было и самому и золотой сноп был виден всем. Не сразу сообразил, почему его потряхивает и млеют ноги, и, только когда трактор тронулся с места, понял, что это от работы двигателя.
Трактор медленно шел широкой улицей Бузинного. Тракторист Иван внимательно следил за дорогой, Харитон держал сноп, стараясь поднять его как можно выше, а шумная детвора — Харитоновы школьные приятели — бежала рядом, боясь попасть под огромные колеса.
Лишь Антонину не интересовало то, что происходило на колхозной площади. Хватает своих забот! К тому, что должна была делать в лесной сторожке, прибавилась работа и в Харитоновом доме. Уже и в своей семье она была редкой гостьей. Евмен и скот убирал, и в хате порядок успевал навести, а жена хозяйничала на чужом дворе. Даже посторонние люди заметили это, хвалили Антонину Горопаху, говорили, что редко теперь кто-нибудь проявляет такую заботу о ближнем. И никому в голову не пришло, что тетка Тонька неспроста все перемывала и выбеливала в чужой хате, наводя порядок и в амбаре и в хлеву, копалась в огороде…
Она все же умудрилась открыть таинственную шкатулку. Ключа не нашла, поэтому пришлось всунуть лезвие ножа между створок. С силой нажала, замок щелкнул, и шкатулка открылась. Даже сердце зашлось у женщины — надеялась увидеть золото, драгоценности и прежде всего часики, которые моряк подарил когда-то Галине. Эти часики, ей, Тоньке, всю жизнь не давали покоя.