Припав к загородке, Харитон не сводил глаз с животного. Он видел лосей в кино, на картинках. Как-то раз они забрались в огород Горопахов, но разглядеть их тогда было трудно, а здесь — вот он, живой лосенок! Он был не похож на того рогатого красавца, которого Харитон видел на картинках. Тот — богатырь. Голова большущая, горбоносая, уши длинные прижаты, волнистая борода чуть ли не до колен, на спине массивный горб, а ноги длинные, мощные — с таким лучше в поединок не вступать, не испытывать силу раскинутых в стороны ветвистых крепких рогов.
Да, взрослый лось — это силища!
В боровском живом уголке жил пока что не лось, а лосенок, чем-то схожий с двухгодовалым теленком, но и отличающийся от него. У него такая же, как и у взрослого лося, большая, продолговатая, горбоносая голова, длинные уши и круглые глаза, горб на спине еще мало заметен, но все же горб… Рогов нет, но ноги довольно сильные, копыта острые, под такие лучше не попадать…
— Что вы собираетесь с ним дальше делать? — спросил Харитон, налюбовавшись животным.
— В супе сварим, — отшучивались ребята.
— Нет, серьезно!
— А ты как думаешь?
— Пусть растет. Чтоб рога были…
— Будут. Кормим до отвала, и ветеринар консультирует.
Харитон это молча одобрил. Правильно, нужен и ветеринар и корм хороший! Но тут же забеспокоился:
— А когда подрастет да хлев разломает?
Юннаты ответили не сразу, стали тревожно переговариваться. А гости решительно поддержали Харитона:
— Ясно — раскидает…
— Ого! Что ему хлев, лось — это ж гора.
— Говорят, еще слон такой сильный…
— Ты бы с танком сравнил…
— При чем тут танк?
— Эти боровчане как скажут…
— А бузиновцы как сморозят!..
Незлобивая перепалка вскоре погасла.
Дверь хлева закрылась.
— Пусть отдыхает! Он ведь еще не совсем поправился.
Гости не обиделись — насмотрелись. Стояли посреди двора — что бы такое еще поглядеть? Больше ничего не было — ведь не государственный зоопарк, а школьный живой уголок. Бузиновцы хотя и были довольны увиденным, все же кольнули:
— И это все?
Обиделись хозяева зоопарка:
— Если мало, поезжайте в Киев!
— Или в Москву!..
Упрямые бузиновцы дерзко заявили:
— И поедем!
— Скатертью дорога!
— А к нам больше — только суньтесь!
— Подумаешь, знатоки фауны!
— Вот болтуны!
Боровчане хоть и сердились, но помалкивали — не по собственной воле впустили, Андрей Иванович велел. Бузиновцы втайне завидовали, потому и злились: такая же школа, такое же село, такие же учителя и ученики, а тут — лось, зоопарк, в Бузинном же — только старый Бровко стережет возле школьной сараюшки дрова.
За гостями захлопнулась калитка. С минуту они потоптались возле нее, сожалея, что напрасно поссорились с хорошими ребятами, но делать нечего — направились к баркасу.
Харитон попросил:
— Подождите меня немножко, к дедушке загляну.
Сам не свой от волнения, он только в последнюю минуту решил, что зайдет, а то все колебался: идти или не стоит? Было стыдно, что так невежливо обошелся он с дедушкой, когда тот приезжал в Бузинное.
Бузиновские «мореходы» вернулись к баркасу, на всякий случай привязанному прочной цепью к раките, осмотрели посудину, вычерпали воду, просочившуюся через днище, приладили в уключинах весла, развернули газету с пирогом, стали подкрепляться.
— Колумбасу не оставим. Он там, наверное, чаи гоняет с учителем.
— А если нет? Отощает наш Колумбас…
— Ну, так оставь тот подгорелый кусок. Съест, ничего с ним не сделается…
— А почему бы тебе не взять горелый? Видали такого друга?
Харитон долго не задержался. Минут через десять не спеша подошел к товарищам, остановился на берегу:
— Так что езжайте, хлопцы…
Бузиновские школьники, Харитоновы одноклассники, его товарищи, те, с которыми он не раз ссорился, а то и за грудки хватался, с которыми столько играно, столько шучено, какое-то время оцепенело молчали, глядя на Харитона. Шутит он или всерьез говорит? Пошутить-то он мастер…
Харитона пробрала непонятная дрожь, печально стиснуло сердце. Пока не были сказаны эти слова — «езжайте, хлопцы», — не подумал он, что в его жизни наступает такая большая нежданная перемена. Семь лет пробегал в Бузиновскую школу, ссорился и дружил с этими ребятами, сидел рядом с Яриськой, и все это должно было остаться в прошлом. Больше не побегает он вместе со всеми возле школы во время перемены, не услышит голосов друзей, не увидит Яриськи…