Хотя Андрей Иванович и видел, как бежит-спешит домой запыхавшийся Харитон, однако делал вид, что появление его неожиданно.
— А, Харитон! Раньше отпустили сегодня?
— Как всегда, дедушка! — радостно отзывался внук.
— Смотри-ка, наверно, мои часы закапризничали…
— И часы идут правильно!
Дед пожимал плечами, делал виноватый вид:
— Вот наваждение какое! Зачитался, старый, не заметил, как и время прошло, а обед не готов.
Андрей Иванович искусно играет роль забывчивого старика. Все для обеда уже подготовлено. Сам бы мог и сварить его, да нарочно поджидает появления Харитона. И приятно ему бывает слышать:
— Сейчас сварим!
— Вот и прекрасно! Если ты не устал, принеси ведерко воды, а я суп на огонь поставлю.
Харитон надевал домашний костюм, старые ботинки, хватал ведро и бежал к колодцу. Он был счастлив помочь деду. Бывало, что обед им готовила тетка Мария, но чаще этим занимался сам Андрей Иванович. Делать это было не трудно: в доме плита и баллон с газом, продуктов хватало, а стряпать Андрей Иванович умел, как и всякий партизан, не хуже любого повара.
Когда Харитон входил в дом с полным ведром, суп уже кипел на плите.
— Такая мне подмога на старости лет нежданно-негаданно, вот спасибо! — хвалил внука дед. — Дольем водичкою суп, скоро сварится. Не очень проголодался?
— Так ведь недавно завтракали!
— Ну, тогда погоди, пусть аппетит разыграется. Я тебя сегодня такой партизанской ухой угощу!
Харитон млел от радости. Андрей Иванович разговаривает с ним, как с равным. А сколько он знает важного и интересного, такого, что неизвестно не только бузиновским его одноклассникам, но и ученикам Боровской средней школы! Ведь они, что ни говори, чужие Андрею Ивановичу, а Харитон свой, внук. Тех Андрей Иванович только учил и воспитывал, а с ним, с Харитоном, живет душа в душу.
— Дедушка, вы мне сегодня про партизан расскажете?
— Да как же! Вот переделаем дела, дождемся вечера, растопим печку, сядем возле огня и отправимся с тобой в прошлое. Прошлое — оно поучительно, о нем молодым людям знать надо.
Харитон даже рот раскрыл, ждет, что дедушка начнет рассказывать какую-нибудь занятную историю, а дед вдруг круто меняет разговор:
— Так что там ты должен сделать на завтра? Пока уха сварится, может, заглянем в твои тетради?
Что ж, можно и заглянуть. Харитон не зря сидел на уроках, а на завтра как будто ничего такого и не задали, велели только повторить пройденное.
— Если что-нибудь непонятно, не скрывай от деда. Я, правда, уже постарел, забыл многое, но, думаю, вместе разберемся…
Дедушкины глаза смеются. Харитон тоже улыбается, понимающе смотрит на деда: ну и шутник, так уж и позабыл сразу то, чему учил всю жизнь!
— Да уж как-нибудь, может, и разберемся, — в тон деду отвечает Харитон.
Раскрывает свои книжки, начинает читать вслух; прочитав, объясняет, как он это понял, затем интересуется:
— Если так буду отвечать, учитель не рассердится?
— Думаю, что нет.
Тем временем суп начинает кипеть, чайник свистит, по кухне плывет такой аромат, что Харитон глотает слюну и откладывает в сторону книги.
— Пахнет так вкусно, что все науки из головы вышибает, — говорит он и смотрит на деда: как тот реагирует?
Андрею Ивановичу нравится, как Харитон шутит.
— Это так! Если дело человеку поесть мешает, то лучше его отложить в долгий ящик.
Они понимающе переглядываются. Оба довольны, даже счастливы.
В тарелки наливает дед, на стол подает внук. Обоим работа есть, и оба довольны.
Партизанскую уху дед Андрей готовит мастерски: соли кладет в меру, картошка чуть-чуть дошла и вкус имеет особый, а рыба так аппетитно пахнет! От такого блюда за уши не оттащишь. Харитон ест степенно, подражая деду: не спеша отламывает кусочек хлеба, терпеливо помешивает дымящуюся в тарелке уху, чтоб скорее остыла. Зачерпнет пол-ложки, подует, а уж потом отправляет в рот.
Харитон заметил, что дедушка не любит разговоров за обедом. Едят молча. Не то что у Горопахов. У них за столом настоящий базар: тетка Тонька покрикивает на дядьку, дядька Евмен замахивается ложкой на Митька, чтоб не болтал под столом ногами и ложкою в миске не возил, а Яриська громко жалуется матери, что братишка толкается. Вспомнив все это, Харитон вздохнул.
Андрей Иванович, заметив перемену в настроении внука, встревожился:
— Не нравится партизанская уха?
Харитон отогнал мысли о Яриське, покраснел, будто провинившийся:
— Нет, почему же…