Андрон стиснул зубы, чувствуя, как гнев поднимается к горлу:
— И что, мы просто так отдадим всё, что годами копили?
— А ты как думаешь? — Иван развёл руками. — Против власти не попрёшь. У них винтовки, а у нас что? Вилы да топоры?
— Вилами бы их... — проворчал Андрон, но в голосе его уже слышалась неуверенность.
Фёдор бросил окурок под ноги, раздавил его сапогом:
— Может, и правда сдаться, а? От греха подальше...
Тишина повисла между братьями, тяжёлая и неловкая. Даже лошадь, почуяв напряжение, беспокойно зафыркала.
Когда солнце поднялось выше, они присели отдохнуть под одиноким дубом на краю поля. Устина прислала с соседским мальчишкой узелок с хлебом, салом и луком.
— Жена-то твоя за тебя держится, — заметил Иван, откусывая кусок чёрного хлеба.
Андрон промолчал, глядя куда-то вдаль.
— Ладно, — он вдруг встал, отряхивая порты. — Мне по делам надо.
— Какие ещё дела? — удивился Фёдор.
— Свои.
Не дожидаясь дальнейших вопросов, Андрон зашагал прочь, оставив братьев переглядываться.
Старая мельница на окраине села давно не работала. Её крылья, поросшие мхом, застыв в немом ожидании, а стены потихоньку разваливались. Но сегодня, в лучах весеннего солнца, она казалась почти красивой.
Арина сидела на брёвнах у воды. Босые ноги её болтались над самой поверхностью ручья. Она что-то напевала себе под нос, а солнце играло в её распущенных волосах.
— Красиво поёшь, — раздался за её спиной голос.
Арина вздрогнула, чуть не упав в воду, но сильные руки подхватили её.
— Андрон... — её голос дрогнул. — Я думала, ты не придёшь.
— Разве мог я не прийти? — он сел рядом, и их плечи соприкоснулись.
Арина потупила взгляд:
— Мой отец... он уже присмотрел мне жениха. Из соседней деревни. Говорит, пора остепениться.
Андрон стиснул кулаки, но голос его оставался спокойным:
— А ты чего хочешь?
— Я не знаю... — её пальцы нервно теребили подол платья. — Это неправильно, Андрон. Ты женат. У тебя дети...
— Сердцу не прикажешь, — он повторил свои же слова, сказанные Устине.
Арина подняла на него глаза, большие, серые, полные слёз:
— Что нам делать?
Ответом ему стал её взгляд, слишком испуганный, но не отталкивающий. Андрон медленно, давая ей время отстраниться, обнял её.
— Я не знаю, — прошептал он. — Но без тебя мне не жить.
Их губы встретились сначала неуверенно, потом всё жажде. Его руки скользнули по её бёдрам, коснулись груди. Арина замерла, а потом вдруг оттолкнула его.
— Нет... мы не можем...
Но в её глазах читалось совсем другое.
Андрон хотел было потянуться к ней снова, но Арина уже вскочила и побежала прочь, обернувшись лишь раз, чтобы бросить:
— До завтра! У колодца!
И её смех, лёгкий и звонкий, смешался с журчанием ручья.
Андрон остался сидеть на брёвнах, глядя ей вслед. В груди было и сладко, и горько одновременно.
— Чёрт возьми... — прошептал он, глядя на свои дрожащие руки.
Но уже знал, что завтра он снова придёт. И послезавтра. И всегда.
Глава 9
Глава девятая
Утро начиналось как обычно. Первые лучи солнца пробивались сквозь щели в ставнях, рисуя золотистые полосы на глиняном полу.
Арина лежала на своей постели, прислушиваясь к привычным звукам просыпающегося дома: мать возилась у печи, отец кашлял за перегородкой, где-то во дворе скрипела калитка. Сегодняшний день должен был быть таким же, как сотни предыдущих. Всё та же работа в огороде, уход за скотиной, бесконечные хозяйственные хлопоты. Но в воздухе висело что-то тревожное, будто сама природа предчувствовала перемены.
— Арина! Вставай, соня! — резкий голос матери прервал её размышления. — Сегодня тебе не до нежиться!
Девушка потянулась, чувствуя, как тревога сжимает её грудь. Она знала этот тон. Мать говорила так только когда ожидалось что-то важное. Выглянув в маленькое оконце, Арина увидела, как отец, необычно наряженный в чистую рубаху, о чём-то оживлённо беседует с соседом. Их лица были серьёзны, а жесты резки и выразительны.
— Мам, что происходит? — спросила Арина, натягивая повседневное платье.
Мать повернулась к ней, и Арина увидела в её глазах странную смесь радости и тревоги:
— Сегодня к нам гости важные придут. Родители Емельяна свататься будут. Отец уже договорился.
Слова матери прозвучали как удар топором по замёрзшему пруду, слишком резко, неожиданно, разрушая привычный мир. Арина почувствовала, как ноги становятся ватными, а в ушах начинает шуметь кровь.
— Я... я не хочу за Емельяна... — прошептала она, цепляясь за край стола.
Мать резко развернулась, и вдруг её лицо стало жёстким: