Андрон сжал зубы, чувствуя, как ненависть разливается по телу горячей волной. Сегодня днём он узнал правду, страшную, невыносимую правду о том, что случилось с его семьей.
— Ты... ты откуда? — спросил он у новоприбывшего, худого парня с лицом, покрытым синяками. Тот показался ему знакомым, но в полутьме барака трудно было разглядеть черты.
— Из-под Гривны, — прошептал парень, озираясь по сторонам. — Тебя... тебя Андроном звать? Кулаков?
Сердце Андрона замерло, потом забилось так сильно, что стало трудно дышать. Он схватил незнакомца за рукав и потащил в дальний угол, за печку, где их не могли услышать.
— Что с моими? — его голос звучал хрипло, как у загнанного зверя. — Говори!
Парень дрожал, а его глаза бегали по сторонам, словно искали спасения. Но когда он заговорил, слова вырывались наружу, как гной из вскрытого нарыва:
— Они... они всех перестреляли. На болотах. Володин с отрядом. Твоих стариков... Мирона… Ивана... Галку с детьми... — он замолк, увидев, как лицо Андрона исказилось от боли. — Я сам в лесу был, видел... Они никого не пощадили. Даже...
Андрон не дал ему договорить. Он встал и отошёл к окну, упираясь лбом в холодное стекло. В глазах стояла пелена, но слёз не было, только всепоглощающая ярость, превращавшая всё внутри в раскалённый металл.
— Устина моя… Что с ней, с детьми? Тоже?..
— Жива. В селе с малыми. — Парень выждал, прежде чем продолжить. — Там вроде к ней подселили ещё людей. Живут в вашем доме как в своём. Имущество-то теперь общее. И дом ваш, и сарай… и всё село теперь не пойми чьё стало.
Теперь, лёжа на нарах, он снова и снова прокручивал в голове этот разговор. Каждое слово. Каждую паузу. Каждый вздох. Его семья уничтожена. Его дом захвачен. Его земля затоптана. А где-то там, в родном селе, Арина... Что с ней? Жива ли? Что мог сделать с ней Володин?
— Не спишь? — тихий голос раздался справа. Это был Фома, его сосед по нарам, единственный, кому он ещё мог доверять.
Андрон молча покачал головой. Говорить сейчас было опасно, ибо любое слово могло выдать его планы.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — прошептал Федот, поворачиваясь к нему так близко, что Андрон почувствовал запах гнилых зубов. — Не делай этого. Они тебя найдут. И тогда...
— Тогда что? — Андрон резко повернулся к нему, и его глаза в темноте горели, как у волка. — Убьют? Так я уже мёртв. Они убили меня там, на болотах, вместе с моими.
Фома вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Когда он заговорил снова, в его голосе звучала странная смесь жалости и восхищения:
— Ты сильнее, чем кажешься, парень. Но тайга сильнее. Без проводника, без припасов... — он покачал головой. — Хотя кто я такой, чтобы отговаривать? Сам бы побежал, да ноги уже не те.
Они замолчали. Где-то за стеной кто-то застонал во сне. Часовой за караульным помещением громко кашлянул и плюнул.
— Если... если решился, — Фома говорил так тихо, что Андрон едва различал слова, — иди на восток. Там река. По ней до зырянского стойбища. Они помогают беглым. Но берегись собак. Эти шавки чуют за версту.
Андрон кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Это был знак. Последний подарок судьбы перед долгой дорогой.
Когда Фома засопел, повернувшись на бок, Андрон начал действовать. Он осторожно достал из-под матраса свёрток с припасами и привязал его к поясу под рубахой. Потом надел всё, что у него было — рваную телогрейку, шапку-ушанку, обмотки вместо портянок. Последним он взял нож, самодельный, выкованный из куска железа, выменянный у уголовника за три пайки хлеба.
Он стоял у двери, прислушиваясь к звукам ночи. Ветер. Храп. Далекий лай собак. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на другом конце барака. Один шаг. Ещё один. Дверь скрипнула, но никто не проснулся.
Холодный воздух обжёг лёгкие. Луна, круглая и жёлтая, как глаз хищника, освещала лагерь. Андрон прижался к стене барака, наблюдая за движением часовых. У него было три минуты между обходами. Всего три минуты, чтобы перебежать открытое пространство и добраться до дыры в заборе, которую он заметил неделю назад.
Первые капли дождя упали ему на лицо, когда он уже был у проволоки. Металл был холодным и скользким, но дыра оказалась достаточно широкой. Один рывок, и он снаружи. Свободен. Или так только казалось.
Тайга встретила его мокрыми ветками, которые хлестали по лицу, и корнями, цеплявшимися за ноги. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как страх и ярость толкают его вперёд. Куда? На восток. К реке. К зырянам. А потом... потом домой. К Арине. К мести.