За длинным дубовым столом, покрытым когда-то дорогой бархатной скатертью, а теперь застеленным дешёвой клеенкой, собралось всё колхозное начальство. В центре, нервно перебирая бумаги, сидел председатель Фрол Гордеев. Его некогда крепкие крестьянские руки теперь дрожали, а в глазах читалась постоянная тревога. Он вытер взмокший лоб грязным платком и хрипло начал:
— По третьему отделению выходит всего по двести грамм на трудодень... А постановление райкома...
Из угла раздался резкий смех, прервавший его. Воронцов, развалившись на стуле, играл перочинным ножом, время от времени бросая взгляд на часы. Его единственный глаз под чёрной повязкой светился странным блеском.
— Опять за своё, Фрол? — язвительно спросил он. — Опять нытье про пайки? Может, сразу раздать всё зерно этим лентяям?
Фрол сглотнул комок в горле:
— Алексей Петрович, у людей дети... В прошлом году они потеряли...
— А в городе острая нехватка продовольствия, — перебил комиссар. — Если мы по осени не отправим нужное количество провианта, начнутся вопросы о соответствии вами и нами занимаемых должностей. Вот и постарайтесь больше смотреть в эту сторону, а не на кулацкие потери. У нас сейчас хозяйства прибавилось. Ну так постарайтесь извлечь оттуда как можно больше пользы.
— Да, прибавилось, всё верно. Но где всё это добро хранить? Амбары не готовы. Да и без охраны скоро всё растащат к чёртовой матери.
— А у меня завтра свадьба! — Воронцов вонзил нож в стол, заставив вздрогнуть присутствующих. — И я не собираюсь слушать про какие-то мнимые проблемы. Решайте сами, только чтобы к завтрашнему вечеру все отчёты были готовы.
Бригадир Кохно, сидевший рядом, хихикнул:
— Да брось ты, Фрол. Всё равно ведь знаешь, как решится. У кого недовыполнение — у того и вычтем. Как всегда.
Фрол опустил глаза. Его пальцы бессознательно мяли край клеёнки:
— Но это же... Это же не по-людски...
Воронцов резко встал, отчего его стул с грохотом упал:
— По-людски? — он засмеялся, и смех его звучал как скрежет железа. — А что по-людски? Когда народ раскулачивали — это было по-людски? Когда они скотину на болото выводили — это было по-людски? Так что хватит разводить сопли!
Фрол побледнел. Образы того дня всплыли перед глазами — старик Савелий, идущий с гордо поднятой головой, его жена, пытающаяся прикрыть младшего сына Мирона...
— Я... мне надо подышать... — пробормотал он и выбежал на крыльцо.
На крыше здания три тёмные фигуры внимательно наблюдали за происходящим. Андрон стоял неподвижно, и лишь его ноздри слегка раздувались, улавливая знакомые запахи. Игнат, прильнув ухом к черепице, шёпотом докладывал:
— Воронцов рвётся к власти. Завтра его свадьба — вот что у него на уме. Совсем забыл, чьи кости на болотах гниют.
Филипп сжал кулаки, и его когти с лёгким скрежетом вошли в деревянную обшивку:
— Давай сейчас! Я первым вцеплюсь в этого ублюдка... Пусть узнает, каково это, когда тебя...
Андрон поднял руку:
— Подожди. Кто-то выходит.
Фрол, красный как рак, вывалился на крыльцо, жадно глотая воздух. Его руки дрожали, когда он пытался закурить. Три спички сломались, прежде чем ему это удалось.
— Плохи дела, Фрол Иваныч? — раздался за его спиной тихий голос.
Председатель обернулся так резко, что папироса выпала из пальцев. Перед ним стоял Андрон Кулаков, но... какой-то другой. Бледный, с горящими глазами, с острыми клыками.
— Андрон... ты... тебя же...
— В Сибирь сослали? Да, сослали. Но я вернулся, Фрол. Вернулся спросить, как тебе живётся с тем, что ты сделал?
Фрол затрясся:
— Андрон... меня заставили... Приказ был сверху... У меня же семья...
— У меня тоже была семья, — мягко сказал Андрон. — Отец, мать, братья, племяши. Помнишь их последний день?
Фрол закрыл лицо руками:
— Я не хотел... Я не знал, что так получится...
— Ты мог сказать «нет», — голос Андрона стал жёстким. — Ты мог хотя бы отвернуться. Но ты выбрал быть палачом.
Фрол разрыдался:
— Прости... ради Бога...
Андрон медленно покачал головой:
— Бог здесь ни при чём, Фрол. Только ты и я. И теперь у тебя есть шанс искупить вину.
Когда Фрол очнулся, он лежал в тёмном переулке. Мир вокруг звучал по-новому. Теперь он отчётливо слышал биение сердец в клубе, чувствовал запах их крови. В голове звучал голос Андрона: