Танцы продолжались. Арина, к удивлению многих, вдруг оживилась и пустилась в пляс вместе с Воронцовым.
— Вот это другое дело! — засмеялся он, кружа её в танце.
Она улыбалась, но в её глазах не было радости, а только какое-то странное, почти безумное решение.
Тем временем в избе председателя было тихо. Жена Фрола сидела у лестницы, ведущей на чердак, и тихо плакала.
— Фрол… Милый… Что с тобой? — шептала она, обхватив колени руками.
Сверху не доносилось ни звука. Весь день он просидел там, не отвечая на её зов. Она уже собиралась подняться сама, как вдруг услышала лёгкий скрип ступеней.
— Фрол?
Из темноты спустилась фигура. Сначала она обрадовалась, но тут же замерла.
Её муж стоял перед ней, но это был уже не Фрол. Его глаза сверкали в полумраке, как у волка, губы были неестественно бледными, а на подбородке… кровь?
— Фрол… что с тобой? — её голос дрожал.
Он издал тихий, сдавленный рык, и женщина почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки.
— Милый… прошу тебя…
Он шагнул вперёд на неё.
В горнице, на лавках, спали их младшие дети — две девочки и мальчик. Они веселились весь день, бегали с дворовыми ребятами по селу, а теперь, уставшие, сладко посапывали, укрытые лоскутным одеялом.
Дверь скрипнула.
— Мам? Пап? — старшая приподняла голову.
Сначала она обрадовалась, увидев родителей, но потом… что-то было не так. Папа стоял слишком прямо. Мама… мама была бледная, а глаза у неё…
— Мам? — голос девочки дрогнул.
Фрол медленно улыбнулся, обнажив длинные, острые клыки.
— Спите, детки… — прошептала их мать, но её голос звучал чужим, хриплым.
Девочка хотела закричать, но не успела. Двое взрослых накинулись на три детские фигурки подобно стае бродячих псов, охваченных бешенством. Никто из детей не издал ни звука. Всё произошло настолько быстро, что двое из них даже не успели проснуться и понять, что произошло.
А в клубе всё ещё гремела музыка, лился самогон, и никто не знал, что в одном из домов села уже не осталось живых.
Только трое босоногих мужчин в аккуратных пиджаках, стоявших в тени у мельницы, повернули головы в ту сторону, будто почувствовали что-то.
— Начинается, — прошептал Андрон.
Его клыки блеснули в темноте.
Свадьба ещё не закончилась.
Но настоящий пир только начинался.
Глава 46
Глава сорок шестая
Ночь опустилась на Большую Гривну тяжёлым бархатным покрывалом, скрывая под своей тёмной пеленой то, что уже нельзя было назвать обычной деревенской свадьбой. Воздух, ещё недавно наполненный запахами жареного мяса и свежего хлеба, теперь пропитался чем-то другим — тревогой, страхом, предчувствием беды. Факелы, воткнутые в землю вокруг клуба, бросали неровные блики на пляшущих людей, делая их лица то появляющимися из тьмы, то вновь исчезающими во мраке.
Степан Крутов, плотник из соседней деревни, приехавший на свадьбу с краюхой хлеба и бутылью самогона в подарок, оторвался от шумной толпы. В голове гудело от выпитого, ноги заплетались, но ощущение праздника всё ещё грело душу.
— Эх, дожили... Комиссары женятся, — пробормотал он себе под нос, пробираясь через кусты к месту потише. — На наших харчах, на нашей кровинушки...
Остановившись за большим дубом, он начал справлять нужду, задумчиво глядя на луну, которая сегодня казалась неестественно большой и красноватой.
— Красота-то какая... — вздохнул Степан, затягиваясь самокруткой. — А мы тут, как скоты, друг друга грызём... Кто кулак, кто комиссар... Всех под одну гребёнку...
Вдруг позади него хрустнула ветка. Степан резко обернулся, но в темноте ничего не разглядел.
— Кто там? — голос его звучал хрипло от выпивки, но в нём уже слышалась тревога. — Шутить вздумали, что ли?
Тишина. Только листья шелестели под слабым ночным ветерком. Степан почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
— Андрон? — вдруг вырвалось у него, хотя он и сам не понял, почему назвал именно это имя. — Это... это ты?
Из темноты медленно выступила фигура. Высокий мужчина в приличном городском пиджаке, но... босой. Лицо его было бледным, почти светящимся в лунном свете, а глаза...
— Здравствуй, Степан, — голос Андрона звучал странно, одновременно знакомо и чуждо. — Давно не виделись.
Степан отступил на шаг, чувствуя, как ноги стали ватными.
— Ты... ты же в Сибирь сослан был... Как ты... — слова застряли в горле, когда он увидел улыбку Андрона. Такая улыбка не сулила ничего хорошего.