— По одному стреляем, — сказал он глухо. — Я первый, потом отец, потом Макар. Остальные — перезаряжаем, пока другие держат оборону.
Убитая горем Оксана, до этого момента сжимавшая в руках кухонный нож, вдруг заговорила странно спокойным голосом:
— Они забрали нашу Таню... Забрали, чтобы сделать одной из них. Но она там, среди этих... существ. Я чувствую.
Старый дед Пахом, прислонившись к стене, перебирал пальцами деревянные чётки.
— Господи, прости нас, грешных, — шептал он. — Мы не хотели такой доли. Мы просто жили, как могли...
Грохот раздался внезапно, заставив всех вздрогнуть. Дверь, несмотря на массивную баррикаду из перевёрнутых столов, разлетелась в щепки. В проёме, окутанный предрассветным туманом, стоял бывший священник отец Василий. В его руках болталась мёртвая курица с перерезанным горлом, а её кровь капала на пол густыми чёрными каплями.
— Во имя тьмы и вечного голода, — его голос звучал неестественно, словно несколько человек говорили разом, — отныне это место не свято. Ваши молитвы больше не спасут вас.
Он швырнул курицу в центр зала. Тушка шлёпнулась на пол, разбрызгивая чёрную кровь. В тот же миг раздался выстрел. Пётр Воронцов стрелял почти не целясь. Пуля попала бывшему священнику прямо в лоб.
Голова откинулась назад, но через мгновение, с жутким хрустом, вернулась на место. Пулевое отверстие дымилось, но в глазах мертвеца читалось лишь холодное презрение.
— Ваши пули — это детские игрушки против вечности, — произнёс он, и его губы растянулись в ужасной пародии на улыбку.
За его спиной зашевелилась тьма. Десятки пар горящих глаз, десятки оскаленных ртов. Среди них Арина сразу узнала Андрона. Он стоял чуть в стороне, и его лицо было бледным, хотя в глазах ещё теплилось что-то человеческое.
— Андрон! — крикнула Арина, делая шаг вперёд. — Я знаю, ты там! Ты не такой, как они! Останови это!
Но ад уже вырвался на свободу.
Первым вперёд бросился Клим. Его молот со свистом рассёк воздух и обрушился на голову ближайшего вампира с такой силой, что череп разлетелся, как тыква.
— За мной, братцы! — ревел он, размахивая окровавленным молотом.
Арина метнулась в сторону, уворачиваясь от когтей. Её серп блеснул в воздухе, отсекая вампиру руку по локоть. Чёрная кровь брызнула ей в лицо, но она даже не моргнула.
Пётр стрелял методично, целясь в головы. Каждый его выстрел находил цель, но вампиры поднимались снова и снова. Его жена, обезумевшая от горя, бросилась вперёд с ножом, вонзая его в грудь мертвецу, который несколько часов назад улыбался ей за столом.
— Верните мне дочь! — кричала она, осыпая ударами.
Андрон тем временем пробивался к Арине, отшвыривая в сторону всех, кто вставал на его пути. Его глаза горели одержимостью.
Арина отступала, чувствуя, как спина упирается в стену. Образ с разорванным лицом встал перед ней, и она с силой воткнула серп ему в лоб. Серп застрял в голове вампира, и она отпрянула в сторону. Вдруг она увидела на полу окровавленный топор. Бросок, и оружие было в её руках.
— Нет, Андрон, — сказала она, и в её голосе звучала решимость. — Я буду свободной. Даже в смерти. Не подходи!
Она замахнулась...
— Вместе... — прошипел он, протягивая к Арине окровавленные руки.
Последнее, что она увидела перед тем, как топор опустился — это человеческое отчаяние в его глазах, на миг пробившееся сквозь тьму.
Глава 54
Глава пятьдесят четвёртая
Тяжёлые свинцовые тучи окончательно поглотили луну, оставив бывший клуб в полной темноте. Лампа оставалась единственным источником неровного света. Факелы полностью догорели, а их угли бросали на стены пугающие тени. Воздух был густ от смеси запахов крови, порохового дыма, человеческого пота и чего-то ещё, чего-то сладковатого и гнилостного, что исходило от мертвецов.
Клуб дрожал. Последние выжившие бились рьяно, понимая, что скорее всего это их последний бой.
Молот, смазанный кровью и потом, пронёсся по воздуху со свистом, обрушившись на плотника Степана. Ещё вчера Клим делил с ним бутылку самогона. Череп треснул с характерным хрустом, выпуская фонтан чёрной слизи, которая брызнула на стены и пол. Но едва бородач сделал шаг назад, перевесив молот для нового удара, как сзади на него набросились двое — супруги Суховы, ещё вчера мирно торговавшие на базаре мукой и яйцами.
— Отвяжись, нечистая! — проревел Клим, снова замахиваясь молотом, и его голос дрожал от ярости и отчаяния.
Его удар снёс голову Стасе Суховой. Её тело тут же рухнуло, дёргаясь в предсмертных судорогах, но в тот же миг её муж, когда-то тихий и застенчивый Павел, впился зубами в мужицкое плечо, разрывая плоть, как горячий хлеб. Клим зарычал от боли. Пальцы впились в волосы вампира. Он с размаху ударил его лицом о своё колено, услышав характерный хруст ломающегося носа и челюсти. Но мертвец продолжал цепляться за него. Его пальцы впились в спину бородача, пока тот не сумел вырвать ему сердце вместе с рёбрами. Чёрная кровь хлынула ручьём, заливая руки Клима.