Арина осталась сидеть у ручья одна. На востоке уже серело небо, и первые лучи солнца золотили верхушки деревьев. Где-то вдали прокричал петух.
А в клубе, среди гор трупов, застонал и сел пьяный Родион. Он провёл всю ночь в беспамятстве в подсобке, напившись до потери сознания ещё до начала бойни. Теперь его глаза, мутные от похмелья, с ужасом разглядывали части тел, разбросанные вокруг.
— Мать честная... — прохрипел он, выползая наружу. — Что... что здесь произошло?
Его крик разорвал утреннюю тишину, когда он увидел двор, усеянный трупами. Родион побежал, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежал. Он последний свидетель кровавой ночи, хоть и ничего не мог узреть.
А солнце поднималось всё выше, освещая опустевшую деревню, где теперь не осталось ни живых, ни мёртвых. Лишь призраки прошлого и память о том, что когда-то здесь была жизнь.
Глава 56
Глава пятьдесят шестая
Раннее утро застало село в неестественной тишине. Солнце, поднимаясь над горизонтом, освещало страшную картину — улицы, усыпанные телами, лужи засохшей крови, чёрные от копоти стены клуба. Ветер шевелил оборванные гардины в пустых домах, где ещё вчера кипела жизнь. Казалось, сама природа затаила дыхание, поражённая масштабами ночного кошмара.
Родион, единственный оставшийся в живых, бежал по центральной улице. Его босые ноги шлёпали по пыльной дороге, оставляя кровавые следы. Глаза, широко раскрытые от ужаса, метались по сторонам, выхватывая знакомые лица, теперь навеки застывшие в предсмертных гримасах. Его дыхание было прерывистым, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвёт грудную клетку.
— Живые есть?! — его крик разорвал зловещую тишину, но в ответ лишь эхо отразилось от стен пустых изб. — ОТЗОВИТЕСЬ!
Добежав до сельсовета, он с разбегу врезался в дверь, всем телом рухнув на пол. Чернильница опрокинулась. Синие чернила растекались по протоколам вчерашнего заседания, словно стирая последние следы порядка. Дрожащими руками он схватил телефонную трубку, пальцы судорожно крутили рычаг аппарата.
— Алло! Алло! — его голос сорвался на визг. — Люди, ну ответьте же! Все мертвы... Кровь повсюду... Вурдалаки... Они были повсюду...
Из трубки донёсся потрескивающий голос телефонистки, но Родион уже не слушал. Его взгляд упал на окно, где в солнечных лучах кружилась пыль, такая обыденная, такая несовместимая с тем адом, что творился вокруг.
Когда два грузовика с красноармейцами въехали в село, солнце уже стояло высоко. Бойцы спрыгивали на землю, застёгивая кобуры, поправляя винтовки. Их лица, сначала бодрые и уверенные, быстро побледнели, когда они увидели первые тела у крыльца клуба.
— Господи Иисусе... — перекрестился молоденький красноармеец, и его рука непроизвольно потянулась к нательному кресту, хотя религия давно была под запретом. — Что же здесь произошло?
Командир отряда, коренастый мужчина с шрамом на щеке, что был следом от немецкой пули, медленно обошёл площадь. Его сапоги хлюпали в липкой крови. Он остановился перед грудой тел, где взрослые и дети лежали вперемешку, и резко развернулся к бойцам.
— Проверить все дома. Каждый угол, каждую щель. Живых, если найдутся, немедленно в грузовики. Мертвецов... — он замолчал на мгновение, глядя на странные следы укусов на шеях погибших, — мертвецов сжигать надо. Особенно тех, кто... шевелится, но не проявит человеческих признаков.
Поиски шли методично, как хорошо отлаженный механизм уничтожения. Двери выбивались прикладами, тёмные углы прощупывались штыками. В подполе одного дома нашли троих детей. Они сидели, обнявшись, с пустыми глазами, не реагируя ни на окрики, ни на прикосновения. Живые.
— Мамки, видать, спрятали, — пробормотал один из бойцов, вытаскивая малышей на свет. — Господи, сколько же их тут полегло...
В сарае у кузницы красноармеец наткнулся на спрятавшуюся вампиршу. То была бывшая учительница села. Женщина, когда-то учившая детей грамоте, теперь зашипела, как дикий зверь, бросилась на него, но штык пронзил ей грудь. Её выволокли на солнце, где тело вспыхнуло, как факел, оставив после себя лишь горстку пепла и резкий запах горелого мяса.
К полудню дым от костров затянул село плотной пеленой. Горели не только вампиры — сжигали и обычные трупы, боясь заразы. Родион, сидя на ступеньках сельсовета, смотрел на это пекло и беззвучно шевелил губами, то ли молился, то ли разговаривал с призраками прошлого.
Арину нашли у ручья. Она сидела, обхватив колени, неотрывно глядя на воду, окрашенную в розовый цвет от крови, стекающей с холма. Когда к ней подошёл командир, она лишь подняла на него глаза, полные такой бездонной тоски, что бравый офицер невольно отступил.