Я встал и, меря шагами комнату, медленно заходил взад-вперед, то и дело нервно зачесывая волосы назад. Мысли бе́лками скакали в моем отказывающемся верить в происходящее мозгу, и я с каждой минутой распалялся все сильнее. Через полчаса я точно берсерк был уже в полнейшем бешенстве.
– Сволочь, то есть ты просто играл? Представляю, как тебя забавляло то, что столичный дурачок из кожи вон лезет, чтоб завоевать внимание крутого деревенского копа. Я убью тебя, урод. Я тебя убью! Слышишь? Я. Тебя. Убью.
Все случившееся казалось мне настолько унизительным, что я реально был готов убивать. Хладнокровно, цинично, без малейших переживаний относительно собственного будущего.
Оставалось только определиться с методом. В драке мне его не одолеть. Ричард намного сильнее. Огнестрел достать? Даже не знаю. Проблематично. С чёрным рынком я не знаком совсем. А чтобы купить что-то легально, надо собрать целую кипу бумаг. Уйма времени уйдет. Нет. Не то… Надо что-то… что-то такое…
И тут мне вспомнилась одна цирковая байка. Когда я только-только пришёл в труппу, мне ее Палыч, наш конферансье рассказал.
Незадолго до моего появления гастролировала с ними одна молодая пара. Муж – стрелок из лука, жена – его живая мишень. Она каждое выступление выставляла на ладони или ставила себе на голову различные предметы вроде яблока или стакана, а он сбивал их стрелами. Номер этот был вымерен до миллиметра, так что парень справлялся со своей задачей даже с завязанными глазами. Но вот однажды все-таки промахнулся. Прямо как в написанной по всем канонам трагедии, стрела угодила ей точно в сердце. Прибывшим врачам оставалось лишь констатировать смерть.
Раскрою вам тайну, когда стрелок выступает с завязанными глазами, целится вовсе не он. В его задачу входит просто замереть в одном положении и ждать сигнала. Настоящий снайпер тот, кто подставляет мишень под выстрел. Поэтому все списали на роковую ошибку самой погибшей, и как только дело замяли, стрелок, конечно же, покинул труппу.
Все бы ничего, вот только говорят накануне вечером у них с женой была серьезная ссора, а с утра и до самого представления они не сказали друг другу ни слова. Так что цирковые долго еще гадали, был ли это на самом деле несчастный случай или…
… «Мне нужен арбалет», – поймал я наконец основную суть своих размышлений. Небольшой. Легкий. Пистолетного типа. С металлическими дротиками или, как их еще называют, с болтами.
Ни секунды больше не раздумывая, я достал смартфон, вихрем взлетел на чердак и окунулся в поиски орудия мести. Нашел почти сразу. Интернет просто пестрил такими предложениями. Не испытывая ни малейшего колебания, я сделал заказ.
А дальше вышел на улицу и почему-то направился к своему почтовому ящику. Подошел, открыл и тупо уставился в его пустое нутро. Спустя полминуты осознал, что делаю глупость. Заказы не приходят мгновенно. Придется ждать минимум неделю. Это огорчало. Хотелось со всем покончить прямо сейчас.
Снова вернувшись в дом и упав на кровать, я продолжал думать о произошедшем. Что-то во всем этом было не так. Возможно, я просто все неправильно понял?
Еще раз вызвал в памяти картину увиденного: рука парня, обнимающая широкую мужскую грудь; колено, лежащее чуть ниже паха Ричарда. Что тут можно понять не так? Какие еще могут быть варианты?
Я ничего не понимал. Может, он просто вызвал себе кого-то, чтоб снять напряжение? Ну да… Здесь? В Терьяновке? Я сомневаюсь, что тут девочки по вызову есть, не то что мальчики. Бред какой-то.
Так и лежал до самого вечера пытаясь объяснить и как-то оправдать увиденное. Старался выторговать у себя самого прощение для человека, в которого так неосторожно влюбился. Ничего не выходило. Очень сложно простить предательство и подлость.
А чуть позже депрессия укутала меня уютным отупением, я лег на бок, поджал ноги, обхватил свои колени руками и, уставившись в одну точку, вообще перестал о чем-либо думать.
Я видел, как за окном настала ночь, потом ее сменил день, и лишь когда сумерки начали сгущаться снова, голод напомнил мне, что я не ел уже больше суток. Вставать не хотелось, однако постоянное урчание в желудке и головная боль доставляли мне дискомфорт. Потому я все же поднялся, дошел до холодильника, выудил из него что-то съестное, быстро зажевал, запил водой и снова лёг.
Так продолжалось на протяжении нескольких дней. Я почти не вставал. Ни о чем не думал. Ничего не хотел. И лишь по ночам, когда становилось совсем темно и тихо, ко мне являлся какой-то невидимый хирург, и наживую, без всякой анестезии пытался вырезать из моего сердца эту нездоровую, воспаленную, нарывающую ревностью любовь. И я выл от боли, вгрызаясь зубами в подушку, задаваясь одними и теми же вопросами: «Почему он так поступил со мной? Зачем приручил, а потом так подло и жестоко предал? Чем я заслужил такое?» И лишь под утро проваливался в тяжёлый беспокойный сон.