Болт
Ну живут же люди нормально. Работают, женятся, заводят детей. Что со мной-то не так? Почему меня вечно кидает из огня да в полымя? Сначала Дэн, потом Ричард, теперь вот… чёрт, я даже имени её не знаю. Всё, надо уезжать, пока ещё каких-нибудь дров не наломал.
Спустившись с чердака, я вернул Айвазовскому бинокль, провел пальцем по рамке картины, стирая пыль с «Ялты» и решил, что, пожалуй, отправлюсь на юга.
Только сначала надо в магазин заскочить за провизией, чтоб опять не оказаться с пустым брюхом в чистом поле. Я быстро сунул ноги в кроссовки, захватил бумажник и отправился в ближайший сельпо.
По закону жанра дверь магазина оказалась закрыта, а к ней на скотч было приклеено объявление, нацарапанное небрежным почерком на клетчатом тетрадном листе: «Ушла на 15 мин». Я посмотрел на часы. Интересно, когда начался отсчет этих самых «15 мин»? Но идти к пятиэтажкам не хотелось, и потому решил подождать на скамейке, залипая в головоломку на смартфоне.
Вероятно, продавщица жила в каком-то ином временном измерении, так её «15 мин» закончились тогда, когда мой хронометр отмерил все сорок. Но дискутировать с ней на эту тему не стал, интуитивно чувствуя, что виноватым в этом споре останусь я.
Набрав консервов, буханку хлеба, двухлитровую бутылку какого-то напитка, я рассчитался и почувствовал, что уже практически в пути. Осталось забрать рюкзак и мотоцикл. Подойдя к проулку, я осторожно выглянул из-за забора, проверяя, нет ли какого-нибудь очередного паломника с монтировкой или арматурой по мою душу.
К счастью, никого не было, и я беспрепятственно прошёл к дому. Однако зайдя в калитку, я увидел у колодца, видимо, ожидавшую меня девчонку. Она стояла в позе святого Себастьяна с картины Боттичелли, скрестив за спиной руки и опершись спиной о столбик навеса. Кажется, если бы из ее тела сейчас торчали стрелы, она точно так же, не обращала бы на них никакого внимания, глядя со скучающим видом куда-то вдаль.
Да, что ей от меня нужно? Решилась на приватный танец? Поздно. Я уже перегорел. Пожалуй, пора деликатно объяснить девочке, что игра окончена. Мне было приятно, но продолжения не будет.
Я шел к ней уверенной походкой, готовясь все расставить на свои места. Но планы на серьезный разговор рухнули, так как, едва я приблизился, она вытащила из-за спины почтовую коробку и протянула мне.
– Привет, – услышал я ее нежный колокольчиковый голосок. – Это, кажется, тебе. Почтальон только что принёс.
Глядя на протянутую мне коробку, я обратил внимание на ее грубоватые, действительно мальчишеские руки с неумело замазанными розовым лаком короткими ноготками. Видимо, стесняясь этого единственного своего несовершенства, она сунула увесистую посылку мне в свободную руку и, сжав кулачки, спрятала их за спину.
– Ты забыл литеру А указать. Посылка пришла на Заречную 7. Если бы не имя, я бы ее открыла. Тебя же Рома зовут?
Я уже и забыл о том, что в порыве гнева сделал этот роковой заказ. Без сомнения, это был он. Арбалет и набор тех самых стрел, которых так не хватало в только что увиденном мной образе для полного сходства со святым мучеником.
«Знала бы ты, девочка, что только что сама принесла мне свою возможную смерть и смерть своего любовника».
Конечно, я уже не собирался никого убивать, но на несколько секунд задумался, глядя на эту, к счастью, запоздавшую посылку.
Девчонка переступила с ноги на ногу, и пытаясь выпросить у меня хоть какую-то реакцию (я ведь даже не поздоровался), заглянула мне в глаза, как заглядывают в пустую пивную банку, чтоб убедиться, что она окончательно опустела, и спросила:
– Ээй… Всё нормально?
Я улыбнулся и поднял на нее взгляд. В нём не было пусто. Я смотрел с любопытством и нежностью, чем, наверное, окончательно сбил ее с толку, потому что едва я опустил руку, она вдруг обхватила меня за шею, прижалась всем телом и как-то совсем по-детски ткнулась своими губами в мои.
Руки у меня были заняты: в одной я держал пакет с продуктами, во второй – коробку со смертью. Так что даже если бы хотел, не смог бы ее обнять. Но оно и к лучшему. Незачем дарить человеку ложную надежду. Через несколько минут я уеду отсюда. Навсегда. Продолжения не будет.
И все же, когда кончик ее языка со вкусом мятной жвачки заскользил по моим зубам, я не удержался и ответил на этот неумелый, наивный, и потому кажущийся таким искренним, поцелуй. Пару раз поймал губами ее нижнюю губу, проник языком в ее рот, принимая прохладу ее мятной слюны, и почувствовал, как она вся трепещет от волнения. Не знаю, как ей удавалось сочетать в себе одновременно невинность и распутство, но это было бесподобно. Одним словом – Нимфа.