Поцелуй был недолгим. Опомнившись и, видимо, устыдившись своего порыва, девчонка оттолкнула меня и, как нашкодившая кошка, умчалась в дом, громко захлопнув за собой дверь.
Честно говоря, я уже устал удивляться происходящему и потому просто с улыбкой проводил ее взглядом, подождал немного, убедился, что сюрпризы закончились и отправился к домику бабки Томы за своими вещами.
Но прежде чем уехать, решил-таки посмотреть заказанную мной смертоносную игрушку. Небрежно разорвал коробку, извлек из нее стилизованный черный футляр и открыл.
Арбалет был разобран, но я быстро сообразил, что к чему, прицепив дугу и натянув тетиву. Судя по характеристикам в инструкции, стандартная комплектация была довольно слабая, подходившая в лучшем случае для охоты на рыбу с расстояния 1-2 метра, ну или для стрельбы по пенопластовой мишени. Кожаная куртка или плотная джинса на расстоянии в 20-30 метров вполне могли бы остановить выпущенный из такой пушки болт. Но здесь же в отдельной коробке лежала усиленная дуга, увеличивавшая натяжение тетивы до 40 кгс и разгоняющая стрелу на выходе до 70 м/с. На расстоянии тех же 20-30 метров этого было вполне достаточно, чтоб вогнать болт сантиметров на десять в мишень из плотного изолона, ну, или в тушу крупного животного.
Теперь уже зная свою вспыльчивость, я решил от греха подальше не брать эту игрушку с собой. Но мальчишка внутри меня умолял стрельнуть хотя бы пару раз просто из любопытства. Куда-нибудь в забор. Или в стену сарая. Ни разу не стрелял из арбалета. И когда еще представится шанс?
Я аккуратно взвёл тетиву, вложил стрелу в желоб, зафиксировал ее специальным прижимом и…
… услышал с улицы девичий визг. Выглянув в окно, я увидел мою нимфу зажатую в руках какого-то мужика. Он что-то орал ей в лицо, при этом то и дело встряхивая, как тряпичную куклу. Не помня себя, я выскочил на улицу и кинулся в сторону этой пары.
Меня остановил злобный рык:
– Стоять!
Мужик резко развернул девчонку к себе спиной и прижал к ее изящной и нежной шее широкое мутное лезвие охотничьего ножа.
– Стоять, сопляк! – он смотрел на меня исподлобья, как разъяренный бычара на торрероса в разгар корриды. – Что, клоун, говоришь, не знаешь, кто такая Дашка? Секс не повод для знакомства?
Я узнал его. Это был тот самый мужик с арматурой, искавший у меня какую-то Дашку. И, видимо, наконец-то нашел. Мне и в голову не пришло, что это может быть она.
– Да, какой секс. Успокойся, – попытался оправдаться я. – Мы вообще только сегодня познакомились. Она мне посылку принесла. Почтальон адресом ошибся.
– И ты так обрадовался, что полчаса ее слюнявил? Или ты всех почтальонов в засос целуешь?
«Блин, вот влип, – подумал я, – Интересно, он видел, что его Дашка на окне вытворяла? Если да, то убьет девчонку».
– Девчонку отпусти. Пошли ко мне поговорим. Ты ж хотел все прояснить. Вот и проясним.
– А я уже. Чё тут прояснять. И тупой поймёт. Ты погуляй пока. Ща мы с Дашком договорим, потом я тобой займусь.
– Валёк, отвали, – выкрикнула девчонка и попыталась вырваться, но силёнок не хватило.
– О! Слышишь – «отвали», – пожаловался мне Валёк. – Три года за ней таскаюсь. Пока она в райцентре в кабаре своем ногами дрыгала, ни слова ей не говорил. Все ждал, когда нагуляется, остепенится. А она мне – «отвали». Зато тебя знает без году неделя, и уже с разбегу в койку к тебе сиганула.
– Да не было никакой койки. Отпусти девчонку. Пошли, накатим по рюмашке и все обсудим, – ужом изворачивался я.
– Чего? Да я с тобой ни то что за стол, я с тобой на одном гектаре…
– Валёк, чего опять барагозишь? – откуда-то сбоку раздался голос Ричарда. – Чего тут у вас случилось?
Я повернулся к нему, и сердце обдало кипятком. Он шел к нам со стороны калитки. Как всегда, статный, идеально выбритый. Одет он был по гражданке: в джинсовом костюме и белоснежной обтягивающей футболке. На ходу сбросив с плеча большую спортивную сумку, он приблизился к нам и встал в аккурат посередине.
– А то, Риша, случилось, – поменяв свой тон, промямлил Валёк, – что паскудника ты в своем доме приютил. Всем мужикам на деревне рога понаставил, теперь вот до моей Дашки добрался.
Брови Ричарда удивлённо взлетели вверх, и он повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и мы, не сговариваясь, прыснули, с трудом сдерживая смех, понимая всю нелепость выдвинутых мне обвинений. Само собой, Валёк не понял причину нашего веселья, и это его взбесило еще больше.