– Вечер добрый, – отозвался я.
– Извини, что поздно. Надо было проверить кое-что.
Я совсем растерялся. Может он спутал меня с кем-то?
– Ничего, вы же не знали…
– Да куда уж там, не знал. – усмехнулся он, подойдя ближе, – Вся деревня гудит, что меня около дома московский бандит дожидается.
– Почему «бандит»?
Охренеть. Вот это у них коммуникации. Никого интернета не надо. С одной бабкой встретился, а уже вся деревня обсуждает кто я и откуда. И даже ярлык успели присобачить – бандит.
– Потому что в кожаной куртке и на мотоцикле, – пояснил он, отодвигая воротину рядом с калиткой. – Давай, заводи своего «коня». Сегодня у меня переночует, а по́ утру разберемся, что с вами дальше делать. Голодный небось с дороги-то?
– Есть немного, – признался я, закатывая мотоцикл во двор. – Магазин далеко у вас?
– Магазин недалеко. Токмо работает он с десяти до шести. Так что сегодня уже не попадешь. Да, ты не дрейфь, парень, сейчас ужинать будем. Коли в гости ко мне наве́дался, голодным не оставлю.
– Спасибо. Неловко как-то.
– Ты мне это брось. Неловко ему. Я к тебе в дом приду, ты как-то иначе поступишь?
– Нет, конечно, – соврал я, подумав, что вот так впускать в дом кого попало не стал бы.
– То-то… – ответил участковый, поверив в мою искренность.
Он вернул на место воротину и накинул на штакетник резиновый хомуток, выполнявший роль замка́.
– Ну чего встал, пошли. Комары зажрут, – подтолкнул он меня в плечо.
Когда мы вошли в дом, и щелкнул выключатель, я наконец-то увидел радушного хозяина при свете. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с грубоватыми чертами лица, в голубой форменной рубашке с капитанскими погонами. Внешне он совершенно не походил на деревенского мужика. Было в нем что-то величественное, благородное. Большие голубые глаза с сурово нависшими тяжелыми бровями, прямой ровный нос, волевой гладко выбритый подбородок с ямочкой, черные коротко стриженые волосы. Фуражку он уже успел снять, так что я мог оценить довольно стильную стрижку.
– Руки мой, туалет там, – скомандовал он, и я, разувшись, поплелся туда, куда мне указали.
Выйдя из туалета, огляделся. Дом участкового был хоть и небольшой, но двухэтажный. На первом располагались: небольшая гостиная, куда я быстро сунул свой нос, но не нашел ничего интересного; санузел, откуда я, собственно, только что вышел; и кухня, из которой доносился умопомрачительный запах котлет, от чего мой желудок жалобно завыл, напоминая, что снеки и шоколад закончились очень давно, и вообще это не еда.
Но врождённое любопытство оказалось сильнее голода, и я на цыпочках пополз вверх по витой лестнице в углу прихожей.
"Вот это траходром", – пронеслась галопом шальная мысль, когда, высунув голову из люка, я наткнулся взглядом на массивную двуспальную кровать.
– Ромка, ну ты где там? – донеслось из кухни, и я подпрыгнул от неожиданности.
"Ромка? Почему Ромка? – недоумевал я, быстро и как можно тише сбегая по ступенькам. – У меня что на лбу написано, что я Ромка?!"
– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил я, с притворно спокойным видом входя в небольшую, но уютную кухоньку, где на сковородке шкворчали, дразня аппетитными ароматами, те самые котлеты.
– Ну ежели мотоцикл твой, а он скорее всего твой, потому как в угоне не числится, а давать такую дорогую вещь кому-то вряд ли кто будет, значит твое имя Роман Алексеевич Тиль, – говоря это, он внимательно смотрел на выражение моего лица.
– Впечатляет, – кивнул я.
– Да, кстати, – он вытер полотенцем правую руку и протянул ее мне, – Ричард. И можно на «ты». Не люблю церемоний.
– Роман, – зачем-то сказал я и вложил свою ладонь в его огромную грубую лапу, покрытую сеткой голубоватых выпирающих вен.
В этот момент мой желудок снова предательски заурчал, напоминая, что ему тоже не до церемоний.
– Да, ты садись-садись, – спохватился Ричард, – вижу, на слюну изошел.
Он схватил тарелку, накидал на нее толченой картошки, сверху положил две большие котлеты и поставил передо мной вместе с той ложкой, которой накладывал.
– Вилки не достаю. Траур у нас. Бабка Тома померла. Да, ты уж в курсе.
– Да, я слышал. Соболезную.
– Дело житейское.
Он наложил такую же порцию себе и сел рядом.
– Ты извини, что весь вечер тебя на крыльце продержал. Работа такая, сперва проверить надо было, нет ли за тобой каких грехов, а уж после дружбу водить.
– Да, что вы…
– ТЫ, – резко поправил меня Ричард.
– Ты… Я тебе очень благодарен, что вообще в дом впустил.
– Ладно, харэ болтать. Ешь давай.