Пальцы моего "доктора" при этих звуках сжались в кулаки, волосы на руках от запястья до локтя ощетинились под натиском мурашек, и он вдруг уткнулся лбом в моё колено. На несколько секунд замер, видимо прислушиваясь к своим ощущениям, затем качнул головой будто с чем-то был не согласен и встал. Не глядя на меня, сходил за эластичным бинтом, снова опустился рядом с кроватью и молча принялся заматывать мою больную ступню.
Мне же настолько понравилась его реакция на мой стон, что я нарочито застонал ещё раз. Шерсть на руках снова вздыбилась, а кадык на его шее нервно дёрнулся. Он опять замер на секунду, однако снова взял себя в руки и сердито пробасил:
– Ну, чего расстонался, как девка. Всё уже. До свадьбы заживёт.
Он наспех домотал бинт, резко встал и вышел, захлопнув за собой дверь.
Я же, улыбаясь во все тридцать два, откинулся на спину. Потом, закусив нижнюю губу, слегка стянул шорты, высвобождая, наконец, зажатую в неестественном положении возбужденную плоть и, как подросток, орудуя рукой, позволил себе выплеснуть напряжение на собственный пупок.
Эмпайр-стейт-билдинг
Ну, и как я должен был все это воспринимать? Что означало такое его поведение?
"О, мой дикарь. Сжалься надо мной. Не мучай. Скажи уже или да, или нет. Потому что сам я скорее сойду с ума, чем смогу разгадать, чего ты на самом деле ждешь от меня".
Об этом я мысленно молил его каждое утро и каждый вечер. Каждый раз, когда он был рядом. Такой близкий и такой недоступный. И однажды кто-то свыше услышал эту мольбу.
В то утро мы, как обычно, совершили пробежку, после которой Ричард принялся за отжимания. Я пребывал в довольно шкодливом настроении, и потому с вызовом заявил:
– Так любой дурак сможет. А вот так слабо?
Я перешагнул через него одной ногой, уперся руками в его лопатки и навалился всем своим весом, создавая дополнительную нагрузку. Он сначала вроде бы принял вызов и продолжил отжимания, лишь слегка замедлив темп при подъеме, а потом вдруг остановился.
Я понял, что что-то не так, перестал давить, но руки убрал не сразу. Как уже привык это делать, как бы случайно проскользил ладонями по его спине от лопаток почти до поясницы, растирая капли пота по его коже и с удовольствием наблюдая, как начинают топорщиться волосы на его руках, а бока ощетиниваются мурашками. Когда он, наконец, поднялся, я скользнув взглядом по его паху, понял в чём дело.
– Ромка, ты это… – начал он сбивчиво, нервно потирая и разглядывая ладони, – Я чего хотел. Ты токмо не обижайся, ежели сейчас чего не так брякну. В общем, ты кончай эти свои столичные штучки. Не принято у нас так.
Ну, наконец-то, хоть что-то начало проясняться. Мне почему-то до ужаса захотелось его подразнить. Потаскать этого льва за усы. И я совершенно невинно спросил:
– Как у вас не принято?
Он вскинул на меня сердитый взгляд и прорычал:
– Ты дурака-то из себя не корчи. Я чай не слепой. Вижу, как ты на меня глядишь. Аки кот на сметану.
– Так ведь и ты на меня смотришь не просто так, – ответил я, указав взглядом туда, где весьма красноречиво топорщилась ткань его трусов.
– Тьфу ты… – совсем стушевался он и побрел в сторону дома, ворча, – Пригрел змею…
Я расхохотался.
– Ричард!… Ричард, подожди!
Хотел догнать, но он вдруг резко остановился и прорычал, не оборачиваясь:
– Не дури, парень. Я ж, ей-богу, всеку так, что мало не покажется.
Он сжал свои огромные кулаки, давая понять, что это не просто угроза. И я остановился. А когда он повернулся ко мне лицом, я даже сделал несколько шагов назад. Меня словно снесло его убийственным взглядом. Скулы напряжены, желваки на щеках ходят ходуном. Я ни разу не видел его таким.
– И вот еще что, – сказал он уже спокойней, но все так же твердо, – у тебя времени вагон, так что физкультурой своей занимайся, пока я на работе. Нече у меня под ногами путаться. Понял?
– Понял, – машинально кивнул я.
– Вот и хорошо, что понял, – подытожил он и скрылся в доме.
«Ну и что мне теперь с тобой делать, дикарь? – подумал я, когда захлопнулась дверь, скрыв от меня все то желанное, что всего минуту назад казалось уже моим. – Ведь сам же этого хочешь. Твое тело только что выдало тебя. Так прими это. Я же готов. Забирай. Вот он я, весь твой. Что ж ты злой-то такой? Львиная твоя морда… Взял нарычал на меня ни за что. А мне теперь что делать? Придумывать, как помириться? При том, что сам я с тобой не ссорился. Отлично! Просто супер! – я вздохнул, с досадой поджав губы, – Вот не зря у твоего венценосного тезки было второе прозвище – Ричард и-Да-и-Нет. Видно, так же метался, как ты сейчас, – я развернулся и досадливо побрел к калитке. – Ладно, придумаю что-нибудь».