Теперь моё лицо перестало напоминать морду Франкенштейна, а значит, не придётся придумывать небылицы для родственников жены и её Адъютантши в Кабардино-Балкарии. Хороший инструмент придумала крафтерша, да и новый медгель зельеварши в конце прошлой недели не подкачал.
На площади Пласа-Майор в столице Испании, где мы устроили Фарм около полуночи в воскресенье, кровавой вакханалии ничего не предвещало. Десяток танитов был уже без снова сбежавшего Лорда, а расправиться ещё и с тремя-четырьмя десятками их приспешников, для нас стало просто, как щёлкать семечки. Тот Рейд начался планово, с выноса шныряющих на окружающих площадь улицах патрулей.
Выбрав для Фарма самое глухое время суток, мы угадали. Туристов не было, никто нам не мешал. Стягиваясь к центру, мы без проблем зачистили все намеченные цели, добравшись ко второму часу ночи к окружённому зданиями шестнадцатого века месту финальной схватки. Однако когда я неспешно подошёл к конной статуи Филиппу третьему, таниты смогли меня удивить.
Из окон домов к нам посыпались куда более, чем мы предполагали, многочисленные приспешники, действующие слаженно и эффективно. Напав группами, они оттеснили нас друг от друга, и у памятника я вынужден был вступить в бой с пятью танитами в одиночестве.
Если соперниками Спутниц выступали любители фехтовального искусства, то мне достались мастера этого дела. Хоть они и не были облачены в костюмы тореадоров, но под их атаками рапирами я тогда почувствовал себя словно бык на корриде.
Получая жалящие уколы по всему телу, я метался ослеплённый собственной кровью из рассечённого лба, пытаясь хоть кого-то из них достать своим Топором. Как оказалось потом, у меня оказались изрезано всё что возможно. Если бы был там один, то тот час для меня, в роли быка, стал бы последним.
Но на своё удивление, действуя лишь на своих морально-волевых, не желая сдаваться до последнего, я смог продержаться. И когда казалось, что крови у меня больше не осталось, на помощь мне пришли жёны. Недооценили их заражённые, первой от своих противников избавилась, как ни странно, Дора. Она атаковала заражённых тореадоров со спины, подрезав одного из них своим Мечом. Не убила, но из боя со мной вывела, что возможно спасло меня от смерти.
Потом, к обменивающейся с подранком ударами медиумше, присоединились Инга с Катей. Покончив с недобитком, эта тройка навалилась на атакующих меня. Вчетвером справиться с таким же количеством противников стало уже возможно. А когда в танитов посыпался град Болтов от Вали и Люды, всё было кончено.
Степлер крафтерши после схватки работал как швейная машинка. Порезы получили все, однако обошлось без смертельных ранений. Проведя под капельницами, накачивающими нас кровью затем несколько часов, я смог потом убедить Люду отпустить меня из Лазарета.
Конечно, хилерша ни за что бы этого мне не разрешила, если бы не Тамара. Для всех Спутниц их Дни Рождения были отдушиной, и отобрать её у амантши Люда не смогла. Да и я действительно был, если не полностью здоров, так вполне себе работоспособен, поэтому был вручён в руки драйверши с напутствиями, предписаниями и рецептами.
Закончив разглядывать себя, я пошёл в душ, чтобы смыть с себя все воспоминания о тех событиях. Что было - то прошло. Сколько ещё таких тореадоров нам предстоит повстречать? Сегодня я должен посвятить себя драйверше целиком.
После завтрака мы втроём Переместимся на Кавказ, где нас уже ждут дети Гюльджан, а также её спутник жизни. Это был пятидесятилетний, работающий у меня в Гисеоне механик. Нареканий к нему у Томы, как директорши дистрикта, не было. В меру пил, в меру болел. Был раньше женат, но развёлся, подробностей не знаю, кроме того, что детей у него не было.
Адъютантша, проявив женское коварство, смогла окрутить его на каком-то внутригаражном мероприятии, то ли чьём то юбилее, то ли наоборот, на поминках, когда тот принял лишнего на грудь. Оказавшись после него в постели с ней, он даже был рад тому, как всё сложилось.
Любовью я бы то, что было в их гражданском браке, не назвал. Скорее способом прекращения одиночества. Дети Гюльджан стали для него родными, поэтому план Тамары, который возможно предполагал привязать меня к этим непоседам, провалился окончательно. Я в их воспитании не участвовал, самоустранившись, отца им заменил этот механик.