- Хорошо. Съездим, напоследок, - пообещал я. - Разберёмся со всеми недружелюбными привидениями в этой стране и сразу туда махнём.
- Ой-вей, ты льёшь мёд мне в уши.
- У нас говорят - вешаешь лапшу.
- Таки лапша - это не так вкусно, как мёд.
Не став объяснять еврейской жене всю тонкость русских поговорок, я сосредоточился на дороге. В этой части страны они были очень хорошими. Европа вообще этим отличается от России в лучшую сторону. Если к нам отсюда хотя бы сотню лет никто ходить не будет, то и у нас будет также.
А то летают разные Карлсоны за вареньем, ломают всё, сжигают, людей миллионами режут и в газовых камерах душат. Какие уж тут дороги? Быть бы живу, ёлки-иголки.
Меланхолию развела Фрекен Бок на пассажирском сиденье, которая начала подпевать песни из работающей автомагнитолы. Это была местная радиостанция, и она ставила в шорл лист, конечно же, почти одну АББу. Хорошая песня. Глупенькая, простенькая, но весёлая. Правда "Супер Труппер" звучит по-русски как "триппер", но это ж только, если включить сарказм.
------------------------------------
Суббота (07.01)
Обратив всех шведских заражённых в трупы, мы перешли в Норвегию. От шведов норвежцы мало чем отличались, такие же скандинавы, считающие себя потомками викингов. Может быть поэтому паучьи свастики на своих телах они не скрывали, считая их какими-то древними рунами.
Вчера мы объясняли им, как они были не правы, в Хордаланне на "Языке Тролля". Это был каменный выступ на горе Скьеггедаль, близ города Одда, возвышающийся нал озером Рингедалсватнат. В отличие от нас, спрыгнувших без боязни после битвы с этого языка вниз, чтобы полетать на парашютах, приспешники, которых мы перед этим пинками отправили в полёт, падение с семиста метров вниз оглашали норвежскими ругательствами.
Полетав вчера над живописной долиной, сейчас мы Прыгнули в окрестности Бастнаса. Тут, на шведско-норвежской границе, в ста тринадцати километрах от Осло, было расположено кладбище автомобилей. Лес уже почти поглотил остатки более тысячи машин, которые два местных предприимчивых брата скупали в восьмидесятых, а потом разбирали на запчасти.
В отличие от норвежских автомехаников, нам требовалось разобрать на составные элементы заражённых с их последователями. Не для перепродажи, а исключительно для личного употребления. Добравшись до свалки, мы разошлись тремя взводами в стороны, начав огибать лагерь с разных направлений.
Заражённых тут было всего шестеро, но они были высоких Уровней и держали возле себя несколько десятков приспешников. Алёнины летающие Петы уже расставили тут Камеры, которые показали, что в лагере танитов сейчас проходит пьянка.
Петы были не только у нас. Таниты понаделали себе пару десятков миньонов в обличие то ли собак, то ли волков. Здоровенные мохнатые псины сейчас были в паре километрах от нас, добывая в лесу себе корм. Отправив к этим зверям своих Петов, мы пошли к людям.
Приспешники радовались тому, что один из них вчера "получил силу". На самом деле его инициировали, заразили, и сейчас он лежал в палатке, пока паразит встраивался в его биополе. Таниты обставили это как скандинавский ритуал, с прохождением испытаний, ритуальным поединком, обменом кровью и прочей фольклорной атрибутикой.
Эти массовики - затейники грамотно пудрили мозги своей пастве. Татуированные паучьей свастикой искренне считали себя викингами. Однако уровень образования у них был низким, а может, им просто исказили реальность, это отлично умели и в Европе, и в Америке.
Новых викингов не смущали красные шапки Санта Клаусов, которые сейчас украшали головы как мужчин, так и женщин. А ведь прототипом европейского деда Мороза был не языческий бог Локи, а христианский монах. Зачем они так нарядились? Возможно понимали, что стальные шлемы в это время года гарантировали минингит, вот и утеплили свои бестолковые головы куда более тёплыми шапками.
В отличие от наших противников, мы были одеты традиционно. Хоть сегодня и православное Рождество, но мишуру с костюмов жёны сняли. На головах у нас были как раз шлемы, но не стальные, а из армированного пластика. Единственным среди нас сказочным персонажем оставался я. Белая борода и усы всё ещё никак не откреплялись с лица, и я уже начал к этому привыкать.
Рассредоточившись вокруг лагеря, мы приготовились к схватке. Основную жатву будут делать арбалетчицы. Катя, Валя, Люда, Тома и Лика с пяти сторон станут щёлкать из своего оружия, а задача остальных никого к ним не подпустить.
Дав отмашку, я начал отслеживать действия противника. Первые болты, которые воткнулись в головы приспешников, остались никем незамеченными. Убитые повалились кто в костёр, кто на соседа, но все тут были в состоянии алкогольного опьянения, так что встретили это громким смехом.