Она показалась мне прекрасной. В душе что-то щёлкнуло, как было, когда я в первый раз увидел февральским вечером Катю. На эту девушку хотелось смотреть и смотреть. И не только в район её декольте. Возможно, мой интерес был усугублён свежими воспоминаниями о вчерашнем вечере, когда я на завершающем этапе натягивал Полину.
У корсиканки не было ничего общего с монструозной Адъютантшей Доры. Она была как глоток свежей воды в пустыне, как лучик света, пробившийся сквозь пасмурные тучи. На её светло-голубом платье была приколота большая сверкающая брошь в виде подковы. Девушка улыбалась мне задорно, демонстрируя безупречные зубы и розовый язычок, который, уверен, сможет доставить удовольствие и без Мода.
Что-то она во мне тоже разглядела. Возникшая взаимная симпатия заставила меня тут же осыпать её комплиментами, плоско шутить и демонстрировать свою мужественность, распрямляя плечи и ненавязчиво поигрывая бицепсом, для чего я даже снял камуфляжную куртку.
Возникшие мысли о своей козлиной сущности, пресекались рассуждениями о том, что я сейчас флиртую "исключительно" для того, чтобы нам позволили здесь переночевать. Поэтому сильно возмутился тем, как вошедшая с улицы Маша восприняла в штыки мои невинные поцелуи кончиков наманикюренных нежным розовым лаком пальцев на прелестной длани корсиканской нимфы.
- Мадре Миа, мы тебя ждём, устали, продрогли, а ты клеишь здесь эту итальянскую пу́та, прошмандовку?! - воскликнула она по-русски.
Корсиканская Юля вырвала у меня свою руку. Она безошибочно поняла о чём сейчас речь и улыбка с её губ пропала. Взгляд стал строгим, прищуренным. В нём появилась холодная сталь.
- Ванья, тебе надо уйти, - сказала она, опередив меня, собирающегося разруливать ситуацию. - Как я и говорила, у нас нет мест. Попрошу вас всех покинуть помещение, иначе я буду вынуждена вызвать жандармерию.
- Маш, что ты наделала? Хочешь спать на камнях в порту? Я почти договорился о номере.
- Бэ́са ми ку́ло! Не лги мне, я же вижу, о чём ты здесь договаривался. Зная тебя, ещё пару минут, и отодрал бы её прямо на этой стойке.
"Небольшая" доля истины в словах жены была. Но и правда в том, что нам негде спать, тоже осталась.
- Кроме вас мне никто не нужен! - пошёл я в атаку. - А если для вашего комфорта я готов пострадать, тратя свои почти закончившиеся силы на эту девушку, уже любезно готовую отдать мне...
Маша прищурилась.
- Кхмм. Ключ, ключ от номера для нас всех, - невозмутимо продолжил я. - То я ждал от тебя благодарности, а вместо этого получил пошлую ревность.
- Ходэ́! Я сейчас Хасю позову, мы тебе твой ключ оторвём с корнями. И что, мадре миа, ты в ней нашёл? Она же плоская, страшная. Если бы ты с ней переспал, я бы к тебе на километр потом не подошла. Мало ли какие у неё болезни.
- Попрошу вас немедленно уйти! - вновь вклинилась Джулия.
- Молчи, шалава! Бэ́са ми ку́ло! - взъярилась Маша. - Мадре Миа, дай мне сил.
Начавшую сатанеть зельеваршу остановило то, что дверь в фойе гостиницы открылась и в ней показалась крафтерша.
- Таки чего вы здесь застыли, словно жадный гой на привозе? Вань, ко мне тут какой-то пацан прицепился. Ничего не говорит, тянет куда-то. Можно я ему по голове ударю?
Взяв Машу под локоть, я потащил её наружу, чтобы и Джулию спасти, и непонятного мальца. Закрывая дверь, я бросил взгляд на Юлю. Та холодно мне улыбнулась, на что я показал знак, мол созвонимся. Обязательно загляну к ней, когда вернусь за нычкой в горах. Тянет меня к ней, а возникший сейчас холод я смогу растопить. Есть опыт.
---
Оказавшись на улице, я действительно увидел подростка, который, на моих глазах схватил Хасю за руку. Это был оборванный, некрасиво остриженный мальчик с оттопыренными ушами и маленькими, очень хитрыми глазами.
Увидев меня, он начал торопливо щебетать на тему того, чтобы мы пошли за ним. Угрозы в нём я не увидел. Почему бы и нет? Сходим, посмотрим, чего ему надо, может там помощь какая нужна. Заодно и Маша проветрится, успокоится. Переглянувшись с крафтершей, я кивнул пацану согласно головой и двинулся за ним во мрак узких переулков, не отпуская локоть зельеварши, продолжавшей изредка ругаться по-испански.
Идти оказалось недалеко и спустя двадцать минут петляния по лабиринту, мы оказались перед старой обшарпанной дверью. Малец постучал, дождался, когда её откроют, получил какую-то мзду и юркнул от нас во мглу переулка. Перед нами предстал скрюченный от возраста старик, опирающийся на резную клюку.