— Хоркина! А ты что тут делаешь?
— Да вот сестру передала в надежные руки, а сама завтра улетаю. Здесь ведь у меня земляки обитают — решила с ними отпраздновать…
— С тобой мечтает познакомиться мой приятель. Ты не возражаешь?
— Шутишь? Мне сейчас не до этого… Я попала под дождь и вся промокла… Да к тому же еще и немножко выпила…
— Да ладно!.. Ты же олимпийская чемпионка! Имеешь право…
— Может, попозже, — сказала я без особого желания. — Я хочу покуролесить тут со своими… — И так «покуролесила», что и о приглашении этом совсем забыла. Осталась ночевать в номере у сестры и решила, встав пораньше, вернуться в олимпийскую деревню, собрать вещи и рвануть в аэропорт.
Но только я положила голову на подушку, в надежде уснуть сладким сном в номере своей сестры, как в дверь постучали. Юлька открыла и вернулась в комнату с тем самым знакомым, с которым я вечером столкнулась в фойе, и он все-таки уговорил меня пойти на встречу с его приятелем.
Когда мы вошли в номер, на столе стояло шампанское, конфеты, цветы и клубника. Мы поздоровались и повели светскую беседу об Олимпиаде и всех ее «подножках». Мужчины говорили о моем сильном характере и о победе. А тем временем наступило утро. Мне нужно было срочно возвращаться в олимпийскую деревню. Я выскочила из отеля, схватила такси и…
Тогда я не думала о том, что эта ни к чему не обязывающая встреча будет иметь продолжение. Я думала, что это очередное знакомство с человеком, который просто хотел пожать руку двукратной олимпийской чемпионке.
Журналисты после сиднейской Олимпиады не раз спрашивали меня: «Неужели у вас не было желания как-то публично выразить свое отношение к организаторам турнира?» Поверьте, желание было. И огромное. Наверное, случись такое с гимнастом-мужчиной, он нашел бы, какой жест показать судьям, не постеснялся бы. Я ограничилась только откровенным телеинтервью, о котором нисколечко не жалею: я убеждена, что ошибочно установить высоту коня на пять сантиметров ниже на Олимпиаде — это нонсенс! Это была преднамеренная диверсия. Это же не первенство деревни, где выступают второразрядники! Очень жаль, что мы тогда не довели дело до конца — надо было отсуживать у организаторов кучу миллионов долларов. Но… Последствия сказались на зимней Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити, а потом и в Афинах — это уже было просто торжество искусства интриг!
Вернувшись в Россию после триумфа в Сиднее, я поспешила к себе домой, в родной Белгород, в свое психологическое убежище. Я всегда возвращалась домой, чтобы восстановить душевное равновесие. В Белгороде меня «купали в любви». И многие рассказывали, что после моего злополучного коня полгорода было в предынфарктном состоянии, а «скорая» не успевала выезжать на вызовы. В родном городе как нигде я восполняла свои эмоциональные затраты. У нас в области чудесные руководители. А благодаря моим выступлениям на международной арене весь мир узнал о моем родном Белгороде. Хотя поначалу его частенько путали с Белградом. Мне страшно обидно было на соревнованиях. Может, поэтому я даже стала лидером молодежного белгородского политического движения. Помню, в свое время Саша Карелин представлял партию «Единство». Я тоже была на съезде и даже говорила речь… А потом приехала в Белгород, и этот визит домой как раз совпал с днем выпускника. Меня попросили выступить перед молодежью на площади. После этого меня выбрали в лидеры. Но разве тогда мне до политики было? Политика широким фронтом войдет в мою жизнь значительно позже. А тогда я все еще жила спортом.
Тогда, за выступление и победу в Сиднее губернатор Белгородской области Евгений Степанович Савченко презентовал мне от земляков изумрудный внедорожник «Хонду HR-V» с автоматической коробкой передач. Честно говоря, я всегда мечтала о такой большой машине. Вообще-то папа научил меня водить машину достаточно давно, но практики все время не хватало, и ездила я не очень уверенно. Поэтому, садясь за руль, особенно в Москве, старалась не лихачить, хотя я по жизни человек очень азартный, заводной и увлекающийся.