В тот период мне многие говорили, что внешне я очень изменилась. Одни говорили, что повзрослела, другие — стала потрясающе элегантной… Таким, пожалуй, было то плодотворное влияние, которое оказывал на меня новый круг общения, который появился у меня после той случайной встречи в сиднейской гостинице. Тогда, после драмы с конем, если вы помните, я коротко остригла волосы. Но новые друзья, общение с которыми продолжилось и после нашей встречи в Сиднее, другая среда, в которую я вошла, заставили меня взглянуть на себя с другой стороны, разобраться в себе и внутренне расти, развиваться… Я стала много читать и была невероятно счастлива от этого нового общения. Я продолжала спокойно жить и радовалась счастью, не крича на весь мир: ах, он мне кольцо подарил с бриллиантами, ах, в экзотические края повез на отдых!
Когда переживания Сиднея несколько улеглись, я уже больше никого не обвиняла в своем поражении на Олимпиаде. Вернее, обвиняла исключительно себя. Занималась самоедством, думала, что форму потеряла, что пора уходить… И еще, что даже у таких везунчиков, как я, иногда случаются и мрачные дни. Что ни говори, а все-таки я всегда была везучей. Ведь даже все мои детские недостатки в конечном счете сыграли мне на руку. То, что я была не очень физически развитым ребенком, как раз и привело меня с помощью моей мамы в спортивную гимнастику. И к тренерам я попала самым лучшим. И мои нестандартные данные стали моим козырем. И в Москву попала, и жила бок о бок с гимнастками, портреты которых в детстве висели дома над моей кроватью.
Были, конечно, у меня и падения, и травмы, но Бог миловал — без серьезных проблем. Были месяцы, проведенные на больничной койке, во время которых наедались лишние килограммы. А потом, скрипя зубами, я сгоняла их с помощью ненавистного бега трусцой. Но все это окупалось сполна моими победами. И я никогда не переживала из-за того, что была лишена детства, потому что к своим двадцати годам я с Божьей помощью уже заработала и смогла приобрести то, к чему многие люди стремятся всю жизнь.
Меня часто спрашивали: верю ли я в Судьбу, в случай? Верю. Но я верю и в Бога. Все, что мы получаем или не получаем — Божий промысел. Я, как человек верующий, когда приезжаю в Белгород, обязательно иду в свою любимый храм на исповедь. Каюсь в проступках, в неискренности, во лжи, к которой порой приходилось прибегать, пусть даже во спасение… И благодарю Всевышнего за все радости, ниспосланные мне.
Именно в это время я поняла, что моя неудача в Сиднее на опорном прыжке была не случайна. Забрав у меня главное, к чему я стремилась в те годы, — возможность стать абсолютной олимпийской чемпионкой, — Господь подарил мне судьбоносную романтическую встречу с моим будущим, с тем, что будет питать меня самыми лучшими и самыми важными для женщины эмоциями.
Глава тринадцатая
«Кесарю кесарево…»
Я понимала, что вступать в третий олимпийский цикл будет очень непросто. И хотя опыт приходит с возрастом, в нашем виде спорта это совсем не плюс. Хотя все вокруг понимают, что возраст — не главное. Все зависит от желания работать, от тренера и, конечно, от гимнастических правил, которым нужно соответствовать. Если разумно подходить к тренировкам, отдыху, питанию, грамотно восстанавливаться, то можно задумываться и о третьей, и о четвертой Олимпиаде. У нас ведь есть такой феномен — Оксана Чусовитина! Вернуться в гимнастику после рождения ребенка и быть не статисткой, а выигрывать медали — это настоящий подвиг! Видимо, ее новый статус еще больше придавал ей сил и уверенности в себе. Мы частенько с Оксаной обсуждали свою жизнь в спорте. Я даже в шутку у нее спросила: «Как думаешь, Чуса, может, мне тоже родить?» Но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. И в тот момент я вполне могла пойти на этот шаг, благо мой романтический Сидней не закончился приятным вечером после Олимпиады. Мой поклонник все больше и больше входил в мою жизнь, становясь ее неотъемлемой частью. Именно он в тот период и вдохновлял меня на большие спортивные победы.