А потом я улетела в Гент. И выиграла там все, что хотела.
А после моего возвращения из Гента, окрыленная и воодушевленная победой в спорте и на театральных подмостках, я взяла на несколько месяцев перерыв в спорте и согласилась вместе с нашей небольшой труппой отправиться на гастроли. Мы играли спектакль примерно полтора года, и он пользовался успехом у публики. Люди шли и на меня, поскольку мое имя было очень громким в спорте, и им было интересно посмотреть на меня в совсем другом амплуа, и на то, как выстроил спектакль Сергей Виноградов, известный в театральном мире и как актер, и как режиссер. Вначале наш спектакль шел три часа, а потом его немножко сократили, поскольку зрителю нелегко было выдерживать такую эмоциональную нагрузку так долго. Думаю, что можно было бы его еще играть и играть, но я все еще не решалась оставить спортивную карьеру и возобновила тренировки. И нагрузки у меня в этот период были, конечно, сумасшедшие. Ведь я снова жила на «Круглом», утром и днем тренировалась, вечером играла спектакль, в полночь возвращалась на базу, а утро снова начинала с тренировки… Но это была нагрузка, которая и утомляла и вдохновляла одновременно. И, конечно, я безмерно благодарна Сергею Виноградову, который подвигнул меня на этот эксперимент, помог мне раскрыться и дал возможность прикоснуться к этому волшебному театральному опыту.
Сережа относился ко мне очень трепетно, оберегал, не давал, чтобы меня обижали. Естественно, пронырливые искатели сенсаций поспешили возвестить на страницах желтой прессы о новом «театральном романе». Но и в этой ситуации он вел себя очень достойно, не давая поводов для сенсаций.
Я очень ценю этот свой театральный опыт, который бы с удовольствием продолжила, если бы мне предложили достойные роли. Пока же все сценарии, которые мне давали почитать, не тронули так, как история с «Венус». А поставив себе однажды такую высокую планку, я, как именитая спортсменка, не раз покорявшая Олимп, не имею права делать что-то уровнем ниже.
Мой роман с театром сыграл неоценимую роль и в моей абсолютной победе на чемпионате мира в Генте, и на следующем чемпионате мира в американском Анахайме. Именно там я совершила то, что в гимнастике не смогла сделать ни одна самая именитая и прославленная спортсменка, — я в третий раз стала абсолютной чемпионкой мира, и мое имя попало в Книгу рекордов Гиннесса! Именно там, в Анахайме, я не оставила никаких шансов на победу Карли Паттерсон, восходящей звезде американской гимнастики, той самой, которой так откровенно подыгрывали судьи на Олимпиаде в Афинах. Впервые я увидела эту спортсменку еще совсем юной девочкой на Играх доброй воли в Австралии. Она была совсем еще юной, много ошибалась, хотя комбинацию делала достаточно сложную. Тогда я отметила, что девочка очень прыгучая и что с ней работает русский тренер по фамилии Марченко. Я обратила на него внимание не только потому, что он был очень высоким, но и потому, что он старался все время помогать девочкам из российской команды — двигал снаряды, поправлял маты… И все это делалось как-то очень искренне. Несмотря на многочисленные помарки, его воспитанница на отдельных снарядах показала хорошие результаты, а что-то даже выиграла. Именно поэтому я и запомнила ее имя. А Марченко оказался еще и неплохим специалистом, раз методом «тыка», несмотря на серьезные травмы, которые были у Паттерсон с локтем и ногами, все-таки вывел ее на международный уровень.
Уж не знаю, являлся ли тогда Анахайм крупным гимнастическим центром, во всяком случае я узнала об этом крохотном городке лишь благодаря чемпионату мира. Находится он на пути в Сан-Диего, где есть замечательный аквариум, недалеко от Лос-Анджелеса. И ничего примечательного в этом городке больше не было. Я думаю, что проведение мирового первенства там было задумано американской гимнастической федерацией для того, чтобы сделать Карли Паттерсон, своей восходящей звезде, имя накануне Олимпийских игр в Греции. И, естественно, ее готовили к победе в абсолютном первенстве. И уже с первого же выхода на помост я поняла, что события в Анахайме будут разворачиваться по заранее прописанному сценарию. Тогда в Анахайме я впервые почувствовала, какой холодной может быть Америка и в плане судейства, и в зрительском приеме. Я уже говорила, что объездила США вдоль и поперек благодаря шоу-программам. Я знала, что там и на чемпионаты мира, и на Олимпийские игры люди ходят, как на зрелище, как в цирк. И поддерживают своих спортсменов невероятно бурно. А реакция зрителей всегда отражается на оценках судей. И уж в Анахайме они старались особенно.