Тогда, в Афинах, я уже не рвалась качать права, понимая, что мои эмоции уже ничего не изменят. Я на самом деле устала ото всех этих закулисных игр и подводных течений, от политического хамства, от бесконечных подстав и несправедливости, которыми меня в последние годы усиленно потчевали. Я устала быть гладиатором, которого неумолимый цезарь раз за разом подвергает все более страшным и непреодолимым испытаниям…
После того как объявили результаты многоборья, я подошла к Паттерсон и поздравила ее с победой. Я поздравила и ее тренера. Мы сфотографировались вместе с ней на помосте, а потом вместе же пошли на пресс-конференцию. Я постаралась держать себя в руках, хотя внутри все клокотало. «Пусть все, что произошло на этом помосте, останется на совести судей, — сказала я. — Хоркина как была двукратной олимпийской чемпионкой, так ею и осталась, много раз подтвердив свое первенство на последующих мировых чемпионатах… А вот сможет ли это сделать новоявленная героиня — покажет время…»
И хотя я говорила тогда резко, именно время нас рассудило. После своих триумфальных побед на Олимпиадах я не пропустила ни один Кубок мира, ни один этап Гран-при, ни один чемпионат мира — я везде выступала и выигрывала, подтверждая свое право называться сильнейшей. Сама удивляюсь, как меня на все хватало. Ну а Паттерсон после афинской Олимпиады канула в Лету. Как это нередко бывает у американцев, они после своих громких и скандальных побед сразу же заключают выгодные контракты и начинают активно делать деньги. Их уже не интересуют тренировки: они зарабатывают по максимуму: бесконечно снимаются, что-то рекламируют, гастролируют — они же гордость нации… Теряется режим, подрастает жирок, тренироваться становится все труднее и труднее… И здоровье подламывается, случаются травмы… Фамилии Паттерсон уже не было слышно на Кубке Америки… И все — она практически сошла со спортивной дистанции, сделав себе на одной-единственной победе имя и миллионы.
Ну а со мной случилась совсем другая история. Моя жизнь не закончилась разочарованием на афинском пьедестале. В ту романтическую ночь на афинской вилле я поняла, что в двух шагах от вожделенного Олимпа Господь в который раз посылал предзнаменования, не давая мне даже кончиками пальцев дотянуться до заветной мечты — стать абсолютной олимпийской чемпионкой на гимнастическом помосте. Именно тогда я почувствовала, что мне суждено было стать самой счастливой женщиной в мире и что самый главный Олимп для меня — в материнстве.
Но разве тогда я могла предположить, что именно в Америке, в городе ангелов, как переводится Лос-Анджелес, и появится на свет мой Святик, и что именно этот город станет для меня городом счастья…
Не объявляя никому о своем решении закончить спортивную карьеру, я вернулась в Афины и дала согласие на участие в традиционном шоу олимпийских чемпионов, с которым буквально через месяц-полтора после окончания Олимпийских игр мы должны были отправиться по разным странам мира. Но, прежде всего, вернувшись в Россию, я поселилась на месяц в подмосковном центре курортологии, чтобы полностью восстановиться после Игр. Моя влюбленность окрепла настолько, что я уже мечтала о ребенке.
Я не могла позволить себе рисковать его здоровьем, как это случилось два с лишним года назад. В Центре курортологии я полностью реабилитировала свое психологическое состояние. У меня нормализовался ночной сон: в голове перестали крутиться бесконечные комбинации, все мышцы перестали дергаться, и я стала полноценно отдыхать. Мне восстановили спину, ведь для вынашивания ребенка нужна крепкая здоровая спина и нормальные мышцы. Сделали полную диагностику и профилактику уже не как спортсменки, а как женщины, которая мечтает стать матерью. И заверили, что при разумном и спокойном отношении к себе и окружающим я вполне способна добиться и этой цели.