Я начала ездить по шоу: уезжала и снова приезжала в Центр, чтобы завершить все назначенные мне восстановительные курсы. Пока после длительного перелета из Мексики я не почувствовала те же признаки, что и почти три года назад. И хотя на сей раз я серьезно готовилась, полной уверенности в том, что я беременна, еще не было. Мало ли что: Мексика — не ближнее зарубежье, длительный перелет, какой-то стресс, другие климатические условия, разница во времени. Организм уже не такой юный, как в те времена, когда я запросто летала по всему свету… А тут и спать дико хотелось, и меня преследовало постоянное чувство голода… Можно было, конечно, воспользоваться тестами, которые продаются в аптеках и показывают вероятность беременности на 99 процентов. Но мы решили ехать к врачу и сделать экспресс-анализы. Мой любимый отвез меня в очень известную московскую клинику. А уже через какое-то время (я даже не почувствовала: час прошел или три) я вылетела оттуда, сияющая от счастья. С этого мгновения улыбка не сходила с моего лица. Эмоции переполняли меня. И хотя срок был еще совсем маленьким, я уже мечтала о том, каким будет это мое маленькое чудо…
Дома мы отпраздновали радостное известие. Буквально на следующий день я позвонила маме в Белгород и сообщила ей счастливую новость. Мне кажется, что мама чуть с ума не сошла от радости. Она уже тогда прокричала мне в трубку: «Я еще не знаю кто у нас родится, но я это дитя уже люблю!..» А папа только мечтательно заявил рядом: «Надеюсь, что это будет парень…» И хотя тогда я окончательно для себя не решила: заканчиваю я со спортом или нет, я думала, что ничто так не переключит мои мозги от спортивных эмоций на нормальную жизнь, как ребенок. И, может быть, я наконец-то закончу свою спортивную карьеру… И сообщила Аркаеву, что на шоу я больше не поеду — беру тайм-аут на неопределенное время!
Первые два-три месяца, пока организм подстраивался под серьезные изменения, с утра мне было как-то не по себе, меня подташнивало. И знающие люди посоветовали с вечера положить рядом с кроватью корочку хлеба, стакан воды, лимончик… И прежде чем встать с постели, попить, пососать лимончик, пожевать — и только потом принимать вертикальное положение… Мне на самом деле это здорово помогало. Постепенно все нормализовалось, и я старалась вести достаточно подвижный образ жизни, чтобы резко не прибавить в весе. Тем не менее округлости стали очевидными, и я стала ощущать повышенный интерес ко мне со стороны желтой прессы: стали поговаривать о моей беременности. И после этого я стала подумывать о том, чтобы куда-нибудь уехать. Была зима, и мне ужасно захотелось солнышка, теплого моря, приветливых лиц вокруг. И я полетела с подружками на Сейшелы. Живот у меня еще не сильно выделялся, и я с удовольствием надевала купальник. Много плавала и загорала под ласковыми лучами нежаркого солнца, наслаждаясь живописными видами. Помощница хозяйки отеля, где мы жили, тоже была беременна. Она была уже на восьмом месяце. И она, понимая мое любопытство, предложила потрогать ее живот и почувствовать, как ребенок шевелится и стучится ножками в живот. Для меня это было таким восторгом и откровением! Я стала как сумасшедшая прислушиваться к своему животу, я и гладила его, и несла какую-то чушь, разговаривая с ним, и пела… Я жила в каком-то своем, ранее неведомом и не очень понятном мире. Летала и была на седьмом небе от счастья…
Мы встретили на Сейшелах Новый год, и самым моим заветным желанием, которое уже и не нужно было загадывать, было рождение ребенка. Десять счастливых дней на островах закончились, мы вернулись в заснеженную Москву, а уже где-то в феврале-марте мой малыш застучал в животе ножками. И хотя я уже знала об этом явлении, в первое мгновение перепугалась, решив, что ему пора выходить на свет божий… Но врачи меня успокоили, сказав, что все происходит по плану, ребенок нормально развивается, но я все время должна быть настороже. Все-таки столько лет я работала в таком тяжелом профессиональном спорте, что мой организм может выкинуть любые фокусы.
Постепенно я научилась понимать моего малыша. Я уже чувствовала, когда он спит, а когда тренируется. Чаще всего он почему-то стучал ножками к вечеру. И я с нетерпением ждала встречи с ним, хотя и понимала, что торопить события нельзя. Уже с самого начала я почему-то понимала, что у меня будет мальчик. И когда в московской клинике уже где-то на трех месяцах мне сказали: «Ой, да посмотрите, что это он там между ножек прячет?! Так это же мальчик…» — я подумала: «Господи, а ведь я же догадывалась…»