Выбрать главу

Первое, что увидел Кесада, это намертво вмороженные в глыбу обломки станции: искореженные металлические элементы обшивки, личные вещи и мебель из кают. Подойдя поближе и вглядевшись в мутноватую толщу, инспектор не смог удержать восклицания.
— Какой кошмар! — произнес Кесада, заметив среди обломков станции застывшие в ледяном плену человеческие тела. Все эти ломаные позы, глаза, наполненные страхом неизбежного конца и открытые в беззвучном крике рты поразили инспектора. Хоть это и было самое страшное и печальное зрелище в его жизни, почему-то отвести взгляд никак не удавалось.
— Что, вживую тысяча мертвых колонистов выглядит более впечатляюще, чем в отчёте? — заметив реакцию спутника, ядовито поинтересовалась губернатор Смирнова. — И это ведь вы даже ни одного из них не знаете. А для нас это всё друзья… или члены семьи. Моя сестра тоже где-то здесь. Всё ещё думаете, что мы сами такое устроили?
— Галина… я… нет. Честно, я даже не знаю, что сказать.
— А нечего тут говорить. Лучше включите видеосъемку. Я кое-что ещё вам покажу. Уж в ваших-то записях, надеюсь, никто не усомнится? Есть же такая функция в этом новомодном скафандре?
— Да… Да, безусловно.
— Прекрасно. А теперь идите за мной.

Смирнова обошла основание застывшей глыбы и направила прожектор чуть выше. Кесада поднял голову и увидел в изломанном, искореженном виде фрагмент той самой конструкции, которую он видел бесчисленное количество раз на на чертежах, фотографиях подрядчика и, наконец, в материалах экспертизы. Кусок сверхмощного глубоководного бура, что должен был принести процветание Европе и всей Объединенной Федерации, печально торчал из-подо льда.
— Посмотрите внимательно, Кесада. Сами найдете, что не так? — вкрадчиво произнесла Галина.

Инспектор пару минут осматривал обломок, освещая его по очереди со всех сторон и наконец, выдохнул:
— Маркировка… Не совпадает с той, что была в проекте. Хвостовик толще.
— Верно. Как у более дешёвой модели. Никто ж даже не заметит, если выбрать верный ракурс для фотоотчета. Спорим, вот с этой стороны вам ваши горе-подрядчики и эксперты этот проклятый бур не показывали! Какая разница, правда? Ой, смотрите-ка! Разница есть! Но кому какое дело до захудалой колонии, правда? И ведь хорошо все так вышло: и деньги освоены, и все задницы прикрыты. Достаточно было просто в своих писульках выставить некомпетентными идиотами рабочих. Кто ж их потом будет слушать? Тем более, большинства нет в живых, что опять-таки очень удобно. А в итоге какой-нибудь безмозглый бюрократишка, никогда не встающий из-за стола в своем уютном кабинетике, заметёт всё под ковер, потому что ему лень разбираться и создавать себе лишние проблемы!


— Безмозглый бюрократишка… Хм-м… Это я, надо понимать? — с трудом подбирая слова, отозвался инспектор Кесада. — Что ж, Галина, вынужден признаться, вы меня убедили… это заслуженно. Но вы же и сами сказали: у меня были на руках совсем другие вводные данные. Картина казалась совершенно ясной…
— Ясной? Ясной?! Я скажу, почему вам так показалось! Только лишь потому, что мы для вас — всего лишь строчки в отчёте. Лишь части неудавшегося плана, который стыдливо скомкали и выбросили в корзину. Плевать вы хотели на нас. Тысячей больше, тысячей меньше — не важно! Но мы-то тут живём! Это наш дом, Кесада, понимаете? Который вы чуть не разрушили из-за своей жадности. Что ж, полюбуйтесь! Вот он, памятник вашей алчности. Рассмотрите его хорошенько и вспоминайте почаще, принимая важные решения впредь. Всё сняли?
— Да, я думаю, можем возвращаться, — тихо ответил инспектор. — Галина, я знаю, что просить прощения бессмысленно. Но зато я вам обещаю, что на этот раз обязательно добьюсь справедливости.
— Что ж, посмотрим, чего стоит ваше слово, Кесада.

Обратный путь прошел в мрачном молчании. Отчаянно хотелось убраться из этого проклятого места поскорее. Когда вездеход тронулся, и последнее напоминание о станции Кулебра осталось позади, Кесада с облегчением выдохнул.

До Агамы оставалось меньше трети пути. Галина снова была за рулём, а Кесада следил за курсом. Увиденное все ещё тяготило инспектора, но настроение постепенно улучшалось. В какой-то момент вездеход начало потряхивать на кочках. В первую поездку такого не было, но инспектор не придавал этому значения до тех пор, пока его не начало буквально швырять по салону. Лёд словно вибрировал под колесами.
— Что происходит? — взволнованно поинтересовался Кесада.
— Неблагоприятный сейсмический прогноз, помните? — пугающе спокойной ответила Смирнова. — Я предупреждала об этом перед выездом. Ледяная кора пришла в движение. На поверхности образуются новые трещины, немного изменяя рельеф дороги. Нужно поспешить, пока не начало трясти по-настоящему.
— Вы серьезно?! — вскрикнул инспектор. — Давайте остановимся, нас же сейчас выкинет с дороги!
— Нельзя. Это почти верная смерть. Единственный выход — попытаться проскочить, — сосредоточенно глядя на дорогу, пояснила Смирнова. Затем, резко выкрутив руль перед внезапно возникшим на пути разломом, выругалась и принялась выравнивать чудом не завалившийся набок вездеход. Лишь завершив маневр, вдруг добавила: — Напомните, как вас зовут, Кесада?
— Что? Вы спятили?!
— Я спрашиваю ваше имя, — отчетливо повторила она. — Хотя нет… твое. Вполне можно уже перейти на «ты». Если доберемся назад целыми, конечно.
— Ты… Да ты же мне годами жизнь отравляла! — на миг забыв об опасности, вспыхнул Кесада. — Своими запросами, предложениями, бесконечными жалобами. Чуть карьеру мою не разрушила! Выставляла на посмешище. Оспаривала каждое решение! Как тебя вспомню — аж глаз дергается! А ты за все это время даже не запомнила, как меня зовут?!
— Я губернатор колонии, — невозмутимо ответила она. — И не самой процветающей, как ты заметил. Не буду «отравлять жизнь» таким как ты — тут все окончательно развалится. Ведомств много, чиновников — еще больше. Разве ж вас всех упомнишь?
— Поразительно! — хмыкнул Кесада и развернулся к собеседнице в заведомо тщетной попытке рассмотреть ее лицо за потертым стеклом старенького гермошлема. — И после этого ты смеешь кого-то обвинять в том, что они за строчками в отчетах не видят живых людей? Сама-то чем лучше, а, Галина?
— Да ничем, — невозмутимо согласилась она, немного сбавив скорость перед крутым поворотом. — Может, потому-то у нас все так хреново. Потому-то мы с тобой и трясемся на сейчас соседних сидениях и, возможно, вот-вот сгинем во льдах…

Смирнова замолчала. Лишь шумный вздох, искаженный динамиком, неприятно резанул слух Кесады.
— Луи́с Мануэль Кесада Портильо, — наконец зачем-то произнес он. — Так меня зовут. Можно просто Луис.
— Красивое имя, — одобрила Галина. — А теперь, Луис, соберись и внимательно следи за картой. Ты уже три кочки и два разлома пропустил. Мне трудно следить за всем сразу, так что не зевай. Если поможешь, мы выберемся! Обязательно, слышишь? Тут осталось-то всего ничего.
— Х-хорошо. Через двести метров держись правее.
— Вот так-то лучше! Продолжай.