Десять минут по бортовому компьютеру и целую вечность по ощущениям Галина и Луис, сосредоточенно перекидываясь фразами, лавировали между возникающих то тут, то там разломов и ледяных шипов, выросших на гладкой до этого дороге. Грохот и вибрация нарастали, вездеход трепало как игрушечную машинку. Тем не менее, расстояние до станции медленно, но сокращалось. И как раз когда конечная точка маршрута появилась на экране навигатора, произошел мощный толчок. Перед тем, как потерять сознание, Кесада с ужасом осознал, что вездеход безжалостно перевернуло и закрутило, выталкивая к краю дороги.
* * *
— Луис! Луис, очнись! Нужно идти! — прорезался сквозь плотные сумерки голос Галины. — Нельзя терять время.
— Что… Что произошло? Почему так темно?
— Нас тряхнуло, вездеход перевернуло. Он попал в трещину и… больше не поможет нам. Темно, потому что из-за толчка вышли из строя антирадиационные щиты и освещение. Дальше нужно идти пешком. Будем надеяться, что успеем до того, как облучимся насмерть. Я успела выхватить один прожектор из вездехода, пока тот не провалился в разлом.
Луис со стоном поднялся, и вдруг ему в голову пришел странный вопрос:
— Галина... Гала. А почему ты вытащила меня? И ждала, пока не оклемаюсь. Ты же потратила слишком много времени… на меня. Хотя могла использовать его на свое спасение.
— Что за глупый вопрос?
— И все же. Я же безмозглый, бессердечный бюрократишка. Да и не заладилось у нас всё с тобой с самого начала. Околею — тебе же легче. Так почему?
— Мы ж уже, кажется, выяснили: каждая жизнь чего-то да стоит, — с привычной насмешкой в голосе ответила Смирнова. — Даже жизнь такого никчемного бюрократишки как ты. Да и обратную дорогу ты без меня не найдешь. Особенно, в такой темени. Так что хватит болтать. И правда пора спешить.
Галина зажгла прожектор, освещая путь впереди. Затем сильно оттолкнулась, совершив первый прыжок. Луис последовал за ней, искренне надеясь, что времени хватит.
Путь слово растянулся до бесконечности, а самочувствие путников становилось все хуже. И если Кесаде в скафандре нового образца просто было дурно, то Галине в ее старье досталось куда сильнее. В какой-то момент она упала и больше не могла идти.
— Галина! Гала! Давай же, не сдавайся, — твердил Луис, отбирая у нее прожектор и закидывая женщину себе на закорки, — потерпи ещё! Осталось совсем немного!