6. Средневооруженный пехотинец (2—3 линии построения).
Этот воин имеет относительно лёгкое защитное вооружение, состоящее из короткой кольчуги, усиленной пластинчатым ожерельем. Шлем клёпаный с высоким навершием и войлочной бармицей. Щит — большой прямоугольный, плетёный из прутьев, с кожаным кантом. Из оружия на рисунке можно увидеть двузубые боевые вилы на бамбуковом древке.
7. Спешенный лёгкий конный лучник.
Защитное вооружение этого воина традиционное для Золотой Орды: «хатангу дегель» с фигурными оплечьями-лопастями, клёпаный шлем с наушами и кожаной бармицей, круглый слабовыгнутый щит с умбоном. В качестве оружия воин использует лук и саблю.
Сражение
Если верить «Сказанию о Мамаевом побоище», накануне битвы русские войска перешли Дон и расположились на Куликовом поле. Они провели ночь в поле и построились к битве в районе 6 часов дня, то есть через шесть часов после восхода солнца, что соответствует примерно половине двенадцатого утра. То же время построения называется в «Летописной повести о Куликовской битве», хотя по её версии русские войска по наведённым мостам и бродам в боевом порядке перешли Дон на рассвете 8 сентября. Согласно Никоновской летописи, после этого мосты были разрушены, чтобы предотвратить возможный удар с тыла.
Вернёмся ненадолго к версии «Сказания о Мамаевом побоище». Мотив испытания примет перед битвой часто встречается в произведениях древнерусской литературы, и здесь, в ночь перед столкновением двух армий князь Дмитрий Иванович и Дмитрий Боброк Волынский выезжают в поле «примету проверить». Оказавшись меж двух войск, они услышали со стороны татарского войска громкий шум, вопль, и клики, с ордынского тылу — будто волчий вой, а по реке Непрядве — будто лебеди и гуси плещут крыльями, предвещая небывалую грозу. А со стороны русского войска — только тишину небывалую, да привиделось князю Дмитрию Ивановичу, будто поднимается много огненных зорь. И Дмитрий Михайлович Боброк Волынский сказал князю, что добрая это примета, что победит русское войско, только бога надо призывать да «не оскудевать верою». Потом Дмитрий Михайлович сошёл с коня, приник к земле ухом и услышал, о чем долго не хотел говорить Дмитрию Ивановичу, будто одна женщина страшно рыдает на чужом языке о своих детях, с другой же стороны будто какая-то дева вдруг громко вскрикнула горестно. И так истолковал это он, что будет завтра поражение «поганых татар», но и христианского войска много падёт. И посоветовал князю не говорить этого войску, а утром приказать им вскочить на коней, вооружиться крепко и крёстным знамением осенить себя…
8 сентября было днём великого праздника — Рождеством Пресвятой Богородицы. Наверное, такой день был выбран не случайно: праздник воодушевлял людей, дарил им надежду на победу.
В утреннем тумане войско заняло позиции:
«Бе же и мъгла тогда велика, потом же мъгла уступи, тогда приидоша вси за Дон… и выиидоша в поле чисто на усть реки Непрядвы исполчився. И яко бысть в 6 час дни, начаша появливаться оканнии татарове в поле чисто и исполчишася противу хрестьян».
Клинковое оружие Золотой орды: сабли, мечи, палаши, фальшионы; способы их ношения
По видимому, «уряжение» полков непосредственно на Куликовом поле утром 8 сентября в основном повторяло тот «разряд» полков, который был произведён ранее, на другом берегу Дона. Видимо, непосредственно на местности взаимное расположение полков могло быть несколько изменено, но не слишком значительно.
«Ужо бо русскые кони окрепишася от гласа трубнаго, и койждо въин идеть под своим знаменем. И видети добре урядно плъки установлены поучением крепкаго въеводы Дмитрия Боброкова Волынца».
Общий резерв, которым командовали Владимир Андреевич Серпуховский и сам Дмитрий Боброк Волынский, выдвинулся в дубраву, тянувшуюся вдоль Дона по левому флангу русской армии. Согласно В. Н. Татищеву, добавился и частный резерв, стоявший за большим полком. Этим резервом командовал Дмитрий Ольгердович, так что, возможно, это был «стяг», выделенный из состава передового полка.
После построения князь Дмитрий Иванович объезжает полки. Как отмечает летопись, он воззвал к воинам не бояться смерти «за братию нашу, за все православное христианство». Все войско, как один, ответило князю, что готово победить или умереть. Подъем и воодушевление, видимо, были велики как никогда.