Виктор Васильевич пил чай на кухне и ждал меня. Пищевой блок меня поразил! Это была кухонька, в ней могли мала мальски разместиться два человека! Как же они здесь готовят? Или это какое-то дополнительное помещение? Раздаточная?
Мой босс пригласил меня за стол, налил чаю и предложил попробовать необычные шоколадные батончики без обертки.
- Ты, Мишка, такого шоколада нигде и никогда не попробуешь. Только наше кафе может предложить такой ассортимент продуктов, который уже не производят в нашем государстве.
- Крафтинг? – спросил я, жуя очень вкусный шоколадный батончик с нугой, джемом или мармеладом и хрустящим шоколадом. Вау!
Владелец пожал плечами на незнакомое слово.
- Это пастила, выпущенная в СССР, купил я её в 1984 году, - произнес мой собеседник и улыбнулся.
Я поперхнулся.
- Как она сохранилась?! Она же свежая? – удивлённо спросил я.
- Конечно, свежая, я ее только вчера купил!
- Что-о-о??? Не поня-я-ял??? – ошарашенно произнес я, уставившись на хозяина.
- Не переживай, Миша, ты все правильно понял, просто боишься осознавать это, - ласково сказал Виктор Васильевич.
Я посмотрел на хозяина и тихо произнес:
- Это правда?! Вы не шутите? Как у фантастов? Можете ходить по мирам?
- Ну что ты, Миша! Вот рассмешил, - утирая слезы с уголков глаз, произнес мужчина. – Хожу не по мирам, а по времени. У меня есть своего рода машина времени.
Я испугался. «Что за странный мужик? Фрик? Сумасшедший? Что он поручит мне делать? Наврал, наверняка, с зарплатой. Не зря в кафе нет посетителей и официант уволился», - пронеслось в голове.
- Я не сумасшедший, Миша, - печально произнес Виктор Васильевич. – И доставщик уволился, потому что у него свадьба, медовый месяц и счастливая семейная жизнь.
Я уставился на хозяина кафе. Он умеет читать мысли? Жесть!
- У тебя все написано на лице, Михаил. Мысли читать я не умею, а по-временному интервалу почти в сто лет умею ходить. Если ты не испугался и еще хочешь здесь работать, то я расскажу тебе свою историю, которая может стать и твоей.
Глава 2. Апрель 1985 г.
- Это здание, еще не кафе, я получил от своего дядьки в перестроечное время, в 1985 году.
- Представляешь, Мишка, он выиграл его в карты, - рассказал Виктор Васильевич.
– Ехал в поезде с шулерами, было скучно, в итоге выиграл, - рассмеялся хозяин. – Повезло дядьке или шулерам, но многие в поезде знали, что он правая рука главаря ОПГ нашего края. Приобретенная собственность его не интересовала, он подарил мне, единственному племяннику, его горячо любимой сестры. Через месяц дядьку арестовали, дали большой срок, в неволе и сгинул, - вздохнул начальник.
- Время было тяжелое, Миша. Мать растила меня одна, низкий ей за это поклон. Вынянчила, вырастила и выучила. Я на время получения от дядьки будущего кафе трудился на кафедре истории нашего местного университета. Денег не хватало, перспектив никаких. А тут такой подарок от родственника. Думал продать и вложиться в какое-нибудь дело. В подаренном помещении раньше располагалось ателье на две швеи. Все оставленное имущество я распродал, начал делать небольшой ремонт и думать, под что использовать помещения. До подвала руки дошли в последнюю очередь, так как в тот момент сильно заболела мать. Отложил свои дела, занимался здоровьем матушки, - вспоминал Виктор Васильевич.
- Ох, Мишка, как тяжело было! Лекарств в больницах почти нет, медперсонала тоже нет, люди бежали в более сытные места – начали открываться частные медицинские центры и клиники, - мешая чайной ложкой в кружке, проговорил Виктор Васильевич.
- Но справился, вытащил мать, полегчало ей. Встала моя родительница с постели, начала ходить, гулять. И так захотелось ей кекса «Ромовую бабку», как в детстве пекли, что аж слюной захлебывалась. Это теперь я узнал, что выпечка вызывает чувство защищенности и безопасности, будят радостные воспоминания о прошлом, и люди чувствуют себя счастливее. А тогда – нет.
- Мама школьницей после уроков забегала в булочную и покупала свежую выпечку. Тревожные военные годы закончились, ее родители выжили в этой страшной войне, первая любовь поселилась в ее молодом сердце, и мама была счастлива. Везде ей этот кекс мерещился. Говорила, что съест и сразу болезнь уйдет. Я приносил ей выпечку с наших магазинов, но она их не ела, не такие вкусные были.
Вернулся я потихоньку к ремонту, а про мать не забываю, думаю чем помочь. В один из дней спустился я в подвал, а там крепкая железная дверь с кнопками, как сейчас домофоны. Не знаю, как все произошло, но в тот момент я думал о том чертовом кексе, и набрал на циферблате двери произвольный набор цифр.