Между местными крестьянами были споры – громить усадьбу графа или нет. И было решено пока оставить поместье в покое, так как хозяин был добр и много делал для их благополучия.
Постепенно, вести о погромах и беспорядках стали поступать из губерний одно за другим. Наше поместье разорение не обошло стороной, как видите, но мы успели многое припрятать.
Несколько дней солдаты и крестьяне устраивали пьяные дебоши и сожгли несколько близлежащих усадеб. А началось с того, что группа солдат, искавшая оружие в соседнем поместье, нашла огромный винный погреб. Напившись, они разгромили барский дом, позже к ним присоединились крестьяне и солдаты гарнизона, расположенного рядом с усадьбами.
Господа звали на помощь прекратить бедлам, да войска и даже некоторые офицеры, примкнули к погромщикам. Аристократы боялись вечером нос из дому высунуть, так как на улицах орали, пели и пьянствовали толпы людей, вооруженных винтовками и ножами.
- Вскоре пришла беда пострашнее – графиня слегла с тифом. Ухаживала за ее сиятельством верная горничная и подруга Анна. Выходили барыню. Слава богу, дети не заразились. Граф, ослабленную жену вместе с Анной, послал в свою усадьбу в Финляндии для поправки здоровья. Уж очень она была худа, бледна, истощена, - вспоминал бывший камердинер.
Когда в 1917 году Финляндия провозгласила независимость, неожиданно для себя женщины оказались в эмиграции, отрезанные от родных. Вскоре закончились деньги, и графиня продала земли в Финляндии и уехала в во Францию. Часто писала и слёзно умоляла мужа присоединиться с детьми к ней.
- Почему граф не отослал детей вместе с графиней? И сам не уехал? – спросила я Антона Никитича, вытянув ноги к костру. Без движения я стала подмерзать.
- Дмитрий Георгиевич, не в обиду ему будет сказано, был очень добросердечный и немного наивный человек. Он надеялся, что это кровавое братоубийство и беспорядки скоро закончатся. Верил, что дети должны учиться, жить на родине и усваивать науку управления родовыми поместьями. Он ждал, что и жена вернётся домой.
Весной крестьяне начали захватывать земли. В апреле Листовский был вынужден передать крестьянам более семисот десятин земли. Беднейшие крестьяне мятежом захватывали имения графа одно за другим.
- Письма от графини стали доходить все реже и реже. Я пытался вразумить его сиятельство отвезти детей из дома и спрятать их, но граф был непреклонен, - срывающимся голосом произнес старый мужчина.
- Мы крутились как могли, многое распродали. На оставленных для нас землях, я с детьми и уцелевшими верными слугами сажали картофель, капусту, свеклу, морковь. Тем и спасались, - оповещал бывший камердинер.
- Две недели назад, каким-то чудом, пришло письмо от ее сиятельства лично для меня.
«Зная мою преданность к их семье и любовь к ее ненаглядным отпрыскам, она умоляет привезти детей в условное место, где их будет встречать надёжный человек. По вторникам и четвергам до апреля, верное лицо будет ждать ребят в холле местной гостиницы весь день, чтобы сесть на корабль, идущий до Константинополя. Оттуда отправятся в Париж. Поверенный переправит ребят к матери. Граф может сидеть в разрушенных стенах и мечтать о былом», - так значилось в послании.
- И что граф? – в волнении, тихим голосом спросила я, оглядывая детей.
Иринка перелезла к брату под левый бок, укрывшись пледом. Дыхание мальчика стало ровнее, он уже не метался, а спал. На щеках вместо бледности появился слабенький, но румянец. Справа лежала Марта, тоже как-то умудрившись укрыться.
- До апреля осталась неделя, - онемевшими губами произнес Антон Никитич.
Меня прошиб холодный пот.
- Почему дети ещё здесь, в богом забытом поместье, а не с любящей матерью? – шепотом поинтересовалась я у деда.
- Я не успел их вывезти! – с горечью в голосе прошелестел камердинер. – Не уберёг их отца! – скупая слеза потекла по морщинистой щеке.
- Мы с кухаркой Анисьей и верным кучером собрали немного вещей для детей, еды. Их отец вчера продал за копейки семейную драгоценность, чтобы дать отпрыскам денег на дорогу. Сам хозяин не собирался ехать за границу. В письме для графини он указал причины отказа, - сказал мужчина, отпив кипятка из кружки.
- Сегодня утром кучер намеревался отвезти детей в условное место, два дня пути всего. Ребятишек одели как крестьянских, чтоб в дороге не приставали и не обижали маленьких господ. Наказали слушаться кучера Гордея, не болтать и не шалить. Гордей им, вроде как, тятька. На том и порешили.