– Куда ты так торопишься?
– Я решил покинуть Землю, – огорошил Руслан. – Меня ничего в этом мире не держит. Похоже, меня здесь окончательно все достало, раз я даже свой мир на телепортацию заблокировал.
– А как же Женя? – я растерялась. – Вы ведь с ней, оказывается, теперь вместе.
– Это вопрос еще очень спорный, – Руслан досадливо поморщился. – Я не знаю, как меня вообще угораздило типа остепениться, но сейчас я точно уверен, что свою свободу я ни на что не променяю.
– Значит, навсегда вернешься в свой мир? – мне почему-то стало безумно грустно от одной этой мысли.
– А ты будешь по мне скучать? – Руслан лукаво улыбнулся. – Ну, Лагинова, если надумаешь подарить мне соединенный талисман, я буду рад твоему визиту.
Я побагровела.
– Иди лесом, Полянский, – буркнула я и, возмущенно сопя, прошла мимо него в квартиру.
– Здравствуй, родная моя кроватка! – Я с наслаждением плюхнулась на свою кровать и потянулась.
То, что Андрей с Эриданом временно обитают у меня в квартире, не смутило никаким образом. Единственное, меня малость пугал Прядущий. Как-то немного неловко было от того, что у меня по квартире бегает мертвый бог. Но опять же я решила подумать обо всем многообразии произошедших со мной событий завтра, а сейчас просто с наслаждением выспаться. Расправила кровать и обомлела. Под подушкой вместо моей пижамы лежала аккуратно сложенная мужская шелковая черная рубашка. Я робко взяла ее в руки. Почему-то сразу поняла, что она не Андрея, не Эридана. Недолго думая, я надела ее и забралась под одеяло.
Стоящий в горшке на подоконнике чудесный цветок мне сегодня отдала Рита. Сказала, что он мой, я его принесла откуда-то и у Наташи временно оставляла. Интересный такой. Красивый. Бордовые с золотыми вкраплениями изогнутые лепестки и тонкий стебель с изящными листьями. Но главное, он был огненный. И сейчас он горел пламенем, как маленькая свечка.
А я смотрела на него и сами собой наворачивались слезы. Сама не понимала почему. Веселость и беззаботность слетели как наносная шелуха, обнажая иссушающую тоску. Хотелось вскочить и куда-то бежать. Но куда бежать? К кому бежать?… И оттого больнее становилось, что не покидала мрачная уверенность, будто эта дорога теперь для меня закрыта.