Невидимость! Без компонентов! Без слов! Как такое возможно?
«Что происходит, Госпожа? — с благоговением смотря сквозь свои прозрачные руки, подумала она. — На что нам все эти силы?»
Мужчина попросил у старухи продать ему что-то, название чего произнес на келеше, и Лиира удивилась, до чего же его голос похож на голос Зеймара. Она стояла за дверью как вкопанная, боясь даже дышать, чтобы не разрушить чары.
— Давно у меня такого не спрашивали, но ты не беспокойся, красавчик, у бабки Эргюль всяко есть, — прошамкала старуха и загрохотала ящиками. — Сколь табе?
— Все, что есть у почтенной Эргюль.
— Это правильно, санок, — ее смех похож на скрип старой телеги. — Это верно. Завтра может и не наступит, а запас нужно иметь всегда. Тысяча золотых.
«Сколько⁈» — вскинула брови Лиира. Единожды набить трубку стоит не больше десяти золотых. Что она ему продала⁈
Звона монет не послышалось — тысяча золотых слишком большой объем, чтобы просто таскать его в кошельке, разгуливая около доков без охраны. Неужели он выпишет ей банковский чек?
Что-то гулко стукнуло о стол, и Лиира благоразумно уняла свое любопытство, выглядывать из-за косяка сейчас было бы трагически недальновидно. Шуршание бумаги ознаменовало окончание сделки, и мужчина снова появился в дверном проеме, и на этот раз она рассмотрела его хорошо.
Это Зеймар! Или его хорошо одетый и прекрасно воспитанный брат-близнец, приехавший погостить и раскурить трубку мира. Какого черта он здесь делает? Он что, всегда спускал все заработанное на наркоту? Нет, не может быть, тогда он был бы полным дерьмом, а не воином и дельцом еще худшим… Он прошел мимо нее по лестнице и снова скрылся из вида.
— Ты так и будешь там стоять?
Лиира вздрогнула и резко обернулась — старуха стояла посреди комнаты, убрав руки в рукава, но так и не распрямившись — за ее правым плечом рос весьма заметный горб. И как только старуха увидела ее лицо, водянистые глаза ее расширились…
— Белигестэль, — протянула она, смакуя каждый слог, и подняла костлявую руку к лицу, чтобы снять платок, закрывающий рот. — Сколько лет, сколько зим, девочка…
Лиира замерла. Ноги приросли к полу, дыхание сбилось — слишком много лет никто не обращался к ней длинным неповоротливым эльфийским именем, которое дал ей отец. «Великая надежда» обернувшаяся для него разочарованием, как в тайне надеялась Лиира, не менее великим. Старуха тем временем сняла платок и Лиира тоже узнала ее — старую кормилицу, которая запихивала еду ей в глотку, когда, обезумев от пыток и унижений, она пыталась покончить с собой. Адхар даровала старухе не просто темное зрение, а истинное, и жалкая личина рыжей девчонки, которую Лиира носила так долго, не могла ее обмануть. Старуха видела и светлые волосы, и серые глаза, и бледную кожу — все это наследие ее бессменного хозяина, отразившееся в его дочери.
— Садия, — выдавила Лиира и с трудом сглотнула, подавив приступ тошноты.
— Со многих шкуры спустили, когда ты сбежала, мне вот отец твой хребет переломил, — обнажила желтые кривые зубы старуха. — Вишь горб какой!
Больше всего на свете Лиире хотелось переломить ей хребет еще и еще раз, но она сцепила кулаки и сделала шаг вперед. Если повернуться к ней спиной сейчас, Садия нападет — она ни за что не упустит такого шанса выслужиться перед Ночным Змеем, вернуть себе расположение, которым она пользовалась до того, как упустить свою воспитанницу.
— Я решила, что самое время вернуться.
Садия хрипло рассмеялась.
— Это правильно, дочка. Это верно. Самое время папеньке ножки целовать. Адхар пробудилась. Дни этого мира сочтены, — она протянула костлявую руку и сделала шаг вперед. — Идем, мы встанем вместе во тьме и воцаримся в ней, как предначертано.
Лиира нахмурилась. Предначертано вовсе не это, Адхар никогда не обещала своим адептам власть, она всего лишь…
Воспользовавшись ее замешательством, Садия сделала еще шаг и вцепилась ей в руку.
— Пойдем со мной, дочка, — произнесла Садия, и на миг Лиира снова почувствовала себя маленькой девочкой в огромном саду, которую старая нянюшка позвала кушать после целого дня солнца, игр и веселья. И это сработало бы, мало кто может сопротивляться очарованию умелой колдуньи, но, к счастью, клубничные пироги из памяти Лииры уже стерлись, а вот пальцы Садии, проталкивающие черствый царапающий небо хлеб в глотку — еще нет.