Храм Солнца сиял магическими огнями задолго до рассвета. Священнослужители торопливо собирались около ворот, возбужденно переговариваясь, и только ленивый не зажег пару невесомых огней у своей головы, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в самый темный час перед рассветом. Рэндал все еще панически оглядывал толпу в поисках Корнелиуса, когда позолоченная карета, запряженная шестью белоснежными лошадьми остановилась у ворот храма и все разговоры стихли.
Изящно пройдя сквозь распахнутую для него дверцу, на дорогу перед храмом ступил пожилой полуэльф в ярко-красных расшитых золотом одеждах. Рэндал видел Его Преосвященство Аларика Лирьена прежде всего пару раз и только издалека, но не он привлек его внимание, а вышедший прямо за ним инквизитор Вигор в неизменной кольчуге и сером плаще служителя Тариса. Рэндал сжал кулаки и бросился к боковому входу в храм. Ждать официальной аудиенции было слишком долго, и Вигор, рискуя развязать межконфессиональный конфликт, просто попросил у Аларика несколько минут его внимания по дороге к храму. И, судя по всему, получил высочайшее одобрение.
Все и без того пребывали в нервном возбуждении из-за визита епископа, так что на проталкивающегося сквозь толпу юношу никто не обращал особого внимания. Протиснувшись в главный зал, он увидел Корнелиуса почти сразу, тот с покровительственной улыбкой кивал одному из своих учеников, пока тот, сбиваясь, повторял свою часть «Песни Утра». Когда Рэндал вцепился в его локоть с такой силой, что мог бы вполне оставить пару синяков, Корнелиус обернулся и улыбка его дрогнула, но не исчезла. Благословив служку на прощание и наказав не волноваться так сильно, он степенно отошел вместе с Рэндалом в коридор, хотя тот буквально тащил его за собой, пытаясь заставить идти быстрее.
Едва за ними закрылась дверь пустующей храмовой кухни, Рэндал вывалил на него все, что знал. Он цеплялся за прохладные руки, кожа которых в последние годы напоминала бумагу, и умолял бежать прямо сейчас, но Корнелиус оставался на месте, задумчивый и хмурый.
— Они посадят тебя в темную комнату, Корри! — голос Рэндала, наконец, предательски сорвался. — Снова! Надолго, может, навсегда!
Корнелиус улыбнулся, морщины между его бровями разгладились, светлые выцветшие глаза смотрели с нежностью.
— Мне шестьдесят семь, я давно не боюсь темноты, — произнес он и поднял руку, чтобы погладить юношу по светлой голове, — а вот тебе нужно бежать, дитя.
И это было то, чего Рэндал больше всего боялся — что все повторится снова. Нет, хуже! На этот раз все закончится! И щуплый мальчишка с горой яблок в задраной тунике никогда больше не придет к нему в самый темный день, когда глаза так болят от света, что их невозможно открыть без слез. И высокий юноша никогда не подхватит его на руки, чтобы крутить над землей до тех пор, пока он не завизжит от страха и восторга. И мужчина в мантии жреца никогда не поможет ему разобраться со значениями старых слов в священных книгах. И старик никогда больше не улыбнется ему светло и печально…
Глава 12
Почему, почему это время пролетело так быстро⁈ Он тоже хотел бы стать взрослым вместе с ним, он тоже хотел бы чем-нибудь помочь самому важному человеку на свете! Но он взрослел слишком медленно, чтобы предложить хоть что-то в ответ на все эти дары.
— Нет! — взорвался Рэндал и оттолкнул руку, из его глаз брызнули слезы. — Это ты ведешь себя, как дитя! Это ты за шестьдесят лет не изменился! Я никогда не просил тебя…
Священный символ Камадара блеснул на груди жреца, и Рэндал замер, подавленный чужой волей. Волей человека, который уже все решил. Корнелиус положил руки ему на плечи, заглянул в глаза и медленно проговорил:
— Помни, что бы ни сказали люди, Камадар призвал тебя к служению, а не они.
Он смотрел на Рэндала еще одно долгое мгновение, а затем кивнул своим мыслям и отпустил его.
— Беги.
— Краса-авчик, — протянула Лиира, выглядывая из-за дерева, — вон тот в сером.
Трикси отозвалась не сразу, она пыталась окинуть взглядом огромное здание храма Солнца, но стоя с одной его стороны, сделать это было абсолютно невозможно. Как только напыщенный индюк в красном вместе со всей своей свитой скрылся за дверью храма, «красавцы в сером» обложили его со всех сторон и Трикси тихо скрипела зубами, понимая, что время уходит.