Музыка коснулась его слуха так осторожно, что ему поначалу показалось, будто воображение играет с ним, но он повернул голову в сторону леса и в тот же миг последний луч солнца скрылся за горизонтом, так что в любом случае делать здесь было больше нечего. Вздохнув, он развернулся и, сделав несколько шагов в лес, увидел Дайнис, сидящую под деревом с красивой черной лютней в руках.
— Столько лет без слез, без грусти, столько лет рядом с тобой… Пролетели мимо точно птицы и ушли водой в песок.
Она растягивала слова, как делал Зеймар, когда напевал какой-то замысловатый восточный мотив, но намного мягче и гармоничнее. Лютня, сделанная подземными мастерами, играла не так звонко, как те, что он слышал на поверхности. Казалось, она вообще не была предназначена для того, чтобы играть на ней для большого количества слушателей, и эти нежные звуки всегда предназначены для кого-то одного.
— Но я стану лучше, вот увидишь, только руку мне подай, — Дайнис заметила его, подняла голову и улыбнулась, — Освети меня и в этом свете никогда не оставляй.
Песня текла медленно и плавно, Рэндал присел рядом, стараясь не думать, о чем она, но не в силах развернуться и уйти.
— Я стану лучше, стану Солнцем над землей. Я стану птицей, чтоб лететь рядом с тобой…
Музыка оборвалась также внезапно, как началась, песня явно не была закончена. Рэндал моргнул и посмотрел на Дайнис снова:
— Не знал, что ты умеешь играть.
— Нет, она не умеет, — девушка мотнула головой и ее темная кожа мгновенно сменилась светлой, а белоснежные волосы дроу — пшеничными волосами колдуньи. Рэндал дернулся, спина тут же выпрямилась, сжались кулаки — проклятье, он должен был догадаться! Даже если бы Дайнис умела играть, она не стала бы петь на общем! Лиира знала, что он не станет с ней разговаривать и сделала все, чтобы он не заподозрил ее в собеседнике.
— Красивая, да? — продолжала Лиира, демонстрируя ему новую лютню, как ни в чем не бывало. — На последние деньги ее купила. Все равно они мне больше не понадобятся.
Он сказал ей, что она может умереть в любой момент, что конец ее жизни наступает прямо сейчас! И она явно поняла его, так что она должна выглядеть расстроенной, разгневанной, печальной…
Рэндал ненадолго отвел глаза в сторону, пронзая растерянным взглядом вечерние сумерки. Он видел в темноте не так хорошо, как его поднявшиеся из подземья сородичи, Солнце за годы выжгло его глаза, позволив хорошо видеть днем, но забрав у него ночь.
— Почему ты не ценишь свою жизнь?
Лиира фыркнула, он видел, как она дернулась, чтобы подняться и уйти, но заставила себя остаться. Ей не нравится этот разговор, но она не может сбежать — должно быть что-то, ради чего она идет на все эти жертвы.
— Долгая история, — мотнув головой, проговорила она, — тебе не понравится.
— У меня полно времени, — сказал он, прекрасно осознавая глубину пропасти между ними. Просто удивительно, как долго он умудрялся не обращать на это внимания — он знал, что люди умирают, но в глубине души всегда верил, что с людьми, которые ему дороги, этого не случится.
Он ошибался. Корнелиус указал ему на это, как указывал на ошибки в письме — единожды и так, чтоб навсегда запомнилось.
В горах ночь наступает быстро, сумерки угасают, искажая пространство, теряются ориентиры, вырастают тени. Когда Лиира начала говорить, Рэндал уже почти не различал цветов, темнота опустилась на высокие кроны деревьев.
— Ты знаешь, как выводят новые породы собак? Скрещивают, чтобы сохранить в потомстве нужные признаки. Братьев с сестрами, матерей с сыновьями — не имеет значения, — ее голос звучал буднично, как будто речь и вправду шла о чьей-то псарне. — Если проявляются последствия близкородственных связей, потомство уничтожается и работа начинается сначала. Скорость, с которой растут и размножаются собаки, вполне позволяет выбраковку. С кошками тоже работает, и с крысами, и с людьми…
Рэндал задержал дыхание и напомнил себе, что Лиира — не чистокровный человек, она полуэльфийка. Мысль о том, что кто — то из светлых эльфов мог прибрать к рукам темный культ, а затем использовать его для подобных экспериментов казалось ужасной, но не такой уж неправдоподобной. Эльфы известны своим пренебрежительным отношением к людям, и для того, чтобы низвести их до уровня животных, нужен всего один шаг в сторону от привычной эльфийской морали.
— Я не единственная в своем роде, нас чертовски много, — продолжала она. — Я даже не знаю, одна ли я Белигистель или это вообще не имя, а… переходящий приз. Так что я должна ценить?