Выругавшись на подземном, Малаггар побежал вперед, солдаты здесь были бесполезны, а клирики слишком слабы и малочисленны.
— Ты можешь изгнать его? — на ходу крикнул он Рэндалу и тот отчаянно замотал головой. Его не учили сражаться с демонами, только лечить раны тех, кто это делает. — Ладно, я сам, прикрой меня.
Подобравшись поближе, Малаггар закашлялся и тварь повернула множество своих глаз к нему, но тут же получила еще один удар секирой и разделилась надвое, чтобы снова срастись. Набрав в грудь достаточно воздуха, в котором все еще витали ядовитые пары, Малаггар прокричал что-то и прямо посреди аморфной массы образовалась воронка, в доли секунды с хлюпающим звуком засосавшая ее в себя. Рэндал даже досматривать это отвратительное зрелище не стал, он бросился к Зеймару и встал прямо перед ним за секунду до того, как тот, хрипя, повалился вперед.
Рэндал обхватил его руками, не давая упасть, и застыл. Он ни при каких обстоятельствах не смог бы удержать Зеймара на весу раньше, но это не он стал сильнее, это Зеймар стал легче. Его плоть кипела, его кровь стекала по белым одеждам жреца, а мяса на костях осталось так мало, что практически нечего было лечить…
Мозг все еще в черепной коробке, забудем о нем, быстро думал Рэндал, с ним все относительно хорошо. Сердце выталкивает из вен кровь, которой осталось мало, но могло бы и притормозить немного, его можно запустить в течение минуты, ничего страшного… если бы у Рэндала было время издать нервный смешок, он бы это сделал. Легкие! Зеймар пробыл в этом облаке дольше остальных, его легкие сейчас как решето.
Рэндал раскрыл ладони и прижал их к липкой кипящей массе, под которой без труда наощупь угадывались ребра, он приготовился влить в умирающую плоть немного энергии, как делал уже сотни раз, но вдруг почувствовал, что его руки пусты. Ужас распространился от сердца к рукам и ногам в доли секунды, Рэндал рухнул на колени и тело Зеймара придавило его сверху, но он все еще не мог его отпустить.
Его силы иссякли. Слишком много дней без Солнца в пещерах, слишком много дней без молитв, слишком много дней в сомнениях…
— Помогите… — выдохнул он, вновь чувствуя себя ребенком у дверей огромного храма, обитатели которого смотрят на него с недоверием, — помогите мне.
Прошло пару минут прежде, чем окружающие поняли, что что-то не так, потому что в гомоне чужих голосов его собственный, подавленный ужасом, звучал слишком тихо. Но когда Трикси, наконец, заметила, что Зеймару не становится лучше, она подняла такой крик, что в курсе вскоре была вся площадь.
Зеймара осторожно забрали у него жрецы Тиэли, нашелся даже плащ, на который его уложили, чтобы не засорять раны землей. Рэндал смотрел на все это будто издалека, отравленная кровь Зеймара все еще жгла ему руки и лицо, впитывалась в одежду, но он не мог предпринять вообще ничего, чтобы это предотвратить.
— Мы не нашли жрицу, господин Фарн, — краем сознания слышал он молодую женщину в кожаном доспехе.
— Ищите дальше, чтобы оставить нам этот подарок, она должна быть где-то рядом.
Судя по тому, что понял Рэндал, Малаггар сосредоточил силы в городе, чтобы защитить общину, и, так или иначе, ему бы это удалось. Но Фаэрил не вступала в открытое столкновение, она или выжидала удобного случая, чтобы подкинуть еще один подарок, или вообще не имела планов уничтожить общину снова.
— Потери?
— Семнадцать мирных жителей. Было бы больше, но… — она посмотрела на жрецов, склонившихся над тем, что осталось от Зеймара, и тут же отвернулась. — И мы не можем найти Элени, Адрана и Дайнис.
— Я отправил их охранять лагерь, — Малаггар быстро повернулся к Трикси, схватил ее за плечо и спросил на общем: — Где вторая женщина? Она с вами?
Выпучив на него глаза, Трикси сбросила руку и, прорычав что-то, чего Рэндал не понял, рванула сквозь толпу в лес. В последний раз обернувшись на Зеймара и убедившись, что ничем не может ему помочь, Рэндал пошел за ней, точно во сне.
Когда они вернулись в лагерь, повсюду уже было полно темных эльфов, они передвигались по своим территориям гораздо быстрее. Вскоре они нашли тела, пара послушниц сосредоточенно допрашивала трупы, Рэндалу приходилось видеть это раньше, но никогда еще он не видел, как испрашивают истину у того, кого он знал при жизни.
Глаза Дайнис были открыты, их насыщенный красный свет погас, сменившись неестественным белым, блекло светящимся во тьме. Ее губы двигались, отвечая на вопросы о жрице, о ее воинах, о женщине, которую они хотели забрать с собой. В ее груди зияла рана от меча.