Испугавшись, что я так и останусь в этой тьме, я отчаянно рванулся из его хватки. Ощущение чужих пальцев на плече исчезло, и когда перенос наконец завершился и тьма перед глазами рассеялась, я стоял рядом со своей сумкой один. Охранника рядом не было.
Сердце бешено колотилось в груди от пережитого напряжения. Я едва держался на ногах: телепортация забрала все мои силы.
Подхватив сумку дрожащими руками, я на ватных ногах побрёл прочь из караулки к одной из пустующих сейчас аудиторий на верхнем этаже лицея. Специально выбрал другую лестницу — на случай, чтобы не столкнуться с охранником, если тот побежит обратно тем же путем.
Однако никто не гнался за мной по коридорам. Да, посматривали косо, как и на любого парнишку в бедных вещах, который умудрился бы забраться в лицей, но не пытались выгнать. Я даже не слышал топота охранника, хотя он давно должен был броситься за мной следом.
Мужчина мог остаться там — в той бесконечной черноте между двумя точками в пространстве. Эта мысль была жуткой, но что делать, если охранник остался там, во Тьме, я не знаю. У меня нет инструкции по спасению людей из этого жутковатого внепространства, а на голой интуиции я этого провернуть не смогу. Скорее, там же сгину.
Поэтому я просто решил по поводу этой проблемы не думать. Если при следующем перемещении в том самом небытии охранник ухватит меня за плечо, я его вытяну. Если узнаю другой способ, как его вытащить оттуда, вытащу. А корить себя и поедом есть за то, что случайно сделал что-то нехорошее…
Нет, ну можно, конечно. Но какой в этом смысл?
Закрывшись в пустой аудитории, я сел у окна и начал медитировать, постепенно восстанавливая духовную энергию. Когда силы немного вернулись ко мне, я стал внимательно наблюдать за двором лицея через окно.
На месте, где стоял охранник, никто не появлялся.
Я сидел так до самого вечера, пока не увидел прибытие ночного дежурного охранника. Обычно дневной уходил спустя полчаса после прихода сменщика, видимо, сдав ему все документы, может, оповестив о происшествиях или подождав конца обхода сменщика. Но прошло уже гораздо больше времени, а дневной охранник так и не вышел из лицея.
При этом никто не осматривал коридоры, аудитории и не искал меня.
Значит, скорее всего, охранник канул во Тьму. Может, конечно, он просто потерял сознание, или очутился в десятке километров от столицы, или попросту решил не ловить такого страшного меня с такой страшной способностью и никого обо мне не оповещать. Но почему-то мне кажется, что он до сих пор висит в той самой тьме.
Не знаю, как в будущем можно использовать такое «перемещение» других людей (и стоит ли), но теперь я буду куда аккуратнее пользоваться этой способностью.
Когда коридоры лицея погрузились в густую тьму и звенящую тишину. Я осторожно двигался вперёд, стараясь ступать бесшумно.
По коридорам я прошел спокойно. Спустившись по узкой лестнице в подвал, остановился перед тяжёлыми дверями лабораторий. Попробовал потянуть ручку, но дверь оказалась заперта. Что ж, ожидаемо.
Я достал из кошелька обычную медную монетку, положил её на ладонь и сосредоточился. На поверхности монеты медленно проступила печать Тьмы. Символ полыхнул чернотой, затем превратился в едва заметный узор.
— Отлично, — прошептал я себе под нос.
Опустившись на одно колено перед дверью, я положил монетку на пол и лёгким щелчком указательного пальца отправил её вперед. Монета исчезла во тьме за дверью, и я с легкой опаской мысленно потянулся к печати и спустя миг оказался уже внутри лаборатории. В тишине, темноте и прохладе, пахнущей алхимическими реагентами.
Можно было работать и в темноте, но одно дело — читать книги, не зажигая фонарей, другое — работать с дорогими и редкими ингредиентами. Рисковать результатом мне не хотелось, потому я быстро зажёг магические светильники. Мягкий желтый свет залил помещение.
Я снял рубаху и тщательно заткнул щель под дверью, чтобы если снаружи будет ходить охранник, он не заметил пробивающийся свет. Подобрал монетку.
Достав из сумки ингредиенты, я осторожно разложил их на столе. В прозрачном алхимическом составе медленно плавало сердце горной змеи ранга вожака, рядом лежали серебристые травинки «лунной росы» и алые огненные кристаллы. К ним я добавил четыре компонента, купленных уже в столице: цветы ночного лотоса (для стабилизации духовной энергии), корень багрового женьшеня (для усиления физической составляющей), а также два экспериментальных ингредиента — янтарную пыль (по моим расчетам она должна усилить восприимчивость к духовной энергии) и кровь дракона (для повышения потенциала духовного ядра). Кроме этих компонентов было еще семь плошек, чашек и баночек, но эти были самыми редкими и дорогими.