— Неужели нужно объяснять? — мягко произнёс он, слегка пожав плечами. — Ты ведь умный человек. Догадайся.
Лауд с удовольствием перечитал имена на надгробиях вслух. А не дождавшись от меня ответа, добавил:
— Ты под защитой его высочества… пока. Но если продолжишь вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, нам придется кого-то положить в эти могилы.
— Дела, которые меня не касаются?
— Мне не понравились стихи, которые начали расходиться от Циншуя после твоего появления в том городе, — объяснил Крайслер. — А я ведь ценитель поэзии, знаешь ли. Слишком много людей стало задумываться о вещах, о которых им думать не следует. Слишком многие задались вопросом — а не обеззубели ли Крайслеры, и если нет, почему не пойман поэт? Забудь о стихах, Бронсон. Забудь о том, чтобы влиять на мир вокруг себя. Живи тихо и незаметно — и тогда твои близкие останутся живы.
Я с трудом подавил желание ударить его прямо здесь и сейчас, чтобы упал в эту могилу, а потом швырнуть туда кислотное зелье — настолько меня душила ярость.
Но Лауд не шутил. Твареныш прекрасно знал мои слабые места. Эти пустые могилы были красноречивым доказательством того, насколько он осведомлен о моей жизни.
— То есть ты потратил столько сил на то, чтобы привести меня сюда ради пустых угроз? — спросил я почти безучастным тоном, слыша, как пульсирует кровь.
Лауд чуть улыбнулся уголками губ:
— Пустые угрозы? О чем ты. Это просто дружеское предупреждение! Поверь, я не хочу причинять тебе вреда без необходимости. Но если ты продолжишь идти против течения… — он многозначительно замолчал и снова перевёл взгляд на пустые могилы.
Я молчал, глядя на свежие надгробия с именами близких.
Сейчас у меня нет выбора, кроме как временно уступить ему. Но я обязательно буду помнить эти пять выкопанных угроз.
— Надеюсь, мы поняли друг друга?
Я медленно кивнул в ответ, не отрывая взгляда от высеченного в камне имени матери:
— Да… вполне.
— Отлично, — удовлетворённо произнёс он и сделал знак своим людям готовиться к отъезду. — Тогда возвращайся домой и помни сегодняшний разговор.
Он ждал ответа, но с этим я не спешил. Дышал, чтобы не сорваться в бессмысленной ярости, крике и угрозах.
Они знали, куда бить.
Они знали, куда бить.
Знали, как причинить боль сильнее любого удара сталью.
Лауд развернулся и отправился обратно, но я так же стоял и гипнотизировал взглядом могилы.
— Будь благоразумен, — предупредил шичжан. — Не заставляй меня приходить сюда снова в компании твоих родных.
— И бойся Крайслеров, — заржал весельчак. — Тебе не понравится, когда мы позабавимся с твоими родными!
Очередную вспышку гнева я едва подавил. Собственная Ци толкала меня под руку, едва не вслух шепча «убей!».
А потом сзади раздалось «хр-р тьфу!» и что-то мелкое едва ощутимо ударило мне в плащ.
Мир смазался, и я вдруг обнаружил, что смотрю на плюнувшего весельчака.
Между нами всего метр.
В глазу весельчака застыл ужас, а вторым глазом солдат надет на наконечник моего копья.
— Ты хоть понял, что сделал? — ахнул Лауд и потащил из ножен меч. — Ты напал на человека Крайслеров! На моего человека!
Осознания содеянного не было. Зато я понял, что после случившегося остаться свидетелей не должно, иначе Крайслеры действительно могут положить кого-то в эти могилы.
Заработавший на полную анализ за пару секунд показал рабочий план, как выпутаться из произошедшего с минимальными потерями. Сто метров леса приглушат шум боя, но Никифор точно что-то услышит — надежда на то, что приказ оставаться с лошадьми будет сильнее. Иначе — только бежать от практика ранга метаморфоз.
А потом завертелось.
Глава 20
Рюкзак летит в траву. Я выдергиваю копье, и пока тело весельчака валится на траву старого кладбища, наконечник копья тянется к ближайшему солдату.
Этот умирает столь же легко и быстро. Доспехи и шлем, закрывающий переносицу, не помешали мне вогнать копье в подбородок, насадив череп на острие.
Осталось восемь. Девять, считая стерегущего лошадей Никифора.
Ухожу вбок, едва успевая уклониться от бешеного вихря, сорвавшегося с клинка Лауда. Слышу его яростный рык — в глазах шичжана плещется усиливающееся безумие.
На моей одежде нарастает ледяной доспех — он замедляет движения, но и поможет, если в меня попадет техника.
— Убить его! — ревёт Лауд. — В круг ублюдка! — и совсем невразумительное: — Вкру-ужь!
Солдаты Крайслеров пытаются окружить меня. Двигаются они стремительно, почти не касаясь земли; от их шагов остаются глубокие рытвины, будто каждый из них весит тонну. Сильные — удар оружия такого практика будет опаснее иной техники…