Один из воинов, молодой практик с глазами, полными ненависти, складывает печать — воздух вокруг него мерцает и вспыхивает. В следующий миг его ладони исторгают поток огня, который устремляется ко мне, обжигая траву и плавя камни.
Неохота проверять, остановит ли лед это пламя — ухожу печатью.
Сориентироваться не успеваю — слева налетает другой противник. Солдат взмахивает двуручным клинком, пропитанным Ци, и промахивается всего на волосок — с копьем в руке я вижу картину боя и с легкостью справился бы с парочкой практиков… но их восемь.
Новый удар противника рассекает воздух, с кончика лезвия слетает призрачная копия клинка и врезается в стоящее позади дерево, разрубая его напополам. Едва увернулся. Пляска на грани — практики собрались и начинают теснить меня.
Я отпрыгиваю назад, но на этот раз не успеваю. В плече расцветает боль — клинок другого противника зацепил меня краем, пронзив и ледяной панцирь, и плоть под ним.
Кровь не течет — я замораживаю ее вокруг раны. Адреналин позволяет не обращать внимания на боль, но рука теперь не так подвижна.
— Убить! — хрипит от ярости Лауд. С его меча срываются новые лезвия, но я с издевательской небрежностью уклоняюсь от каждого. Потеряв терпение, мужчина идет напролом, используя всю пробужденную скорость. С каждым шагом он набирает и набирает скорость, рвется вперед быстрее арбалетной стрелы, и…
И я ухожу с траектории атаки шичжана. Мужчина, проносясь мимо, полоснул меня кончиком клинка по ледяному доспеху, но не пробил магический лед и промчался мимо.
Недостаток таланта скорости в инерции — когда движешься слишком быстро, бывает сложновато остановиться.
Пока шичжан срывал сапогами мох в попытке затормозить, я выдернул из пояса зелье. Колба с кислотой отправляется в Крайслера, стоящего подальше. Когда колба оказывается в десяти метрах от меня, печать срабатывает и стекло разлетается вдребезги. Человек превращается в вопящий комок, с которого скоро слезет кожа. Не жилец.
Семь.
Внезапно земля под моими ногами взрывается фонтаном камней и корней — кто-то из практиков применил незнакомую мне технику. Теряю равновесие, падаю на одно колено. В этот момент ко мне бегут сразу три врага, и в меня летит одна техника.
Активирую теневую метку снова.
Мир вокруг на мгновение становится черным. Я перемещаюсь на несколько шагов назад. Один из солдат, потративший Ци на технику, не успевает ее прервать и рассекает напарнику грудь.
Шесть.
Пользуясь замешательством, бросаюсь вперёд. Моё копьё вспыхивает ледяной энергией, его наконечник покрывается морозным сиянием. Лауд вновь настигает меня — его меч вращается бешеным вихрем, он движется так быстро, что воздух вокруг него свистит и трещит.
Только скорость не добавляет мастерства. Я отражаю его удары и уворачиваюсь, просто зная, куда он будет бить.
К сожалению, я уже выдохся. У меня есть еще половина резерва, но даже с учетом обновленных характеристик борьба на пределе сил и скорости с группой практиков — не то, к чему я готов. Я и так уже фактически ополовинил группу.
На вызов теневой тропы уходит секунда. А потом я вызываю теневой плащ, и меня с безумной скоростью тащит по теневой тропе. Секунда, и я стою уже в сотне метров от места боя, незамеченный.
Дрожащими пальцами достаю зелье лечения, выпиваю. Следом идут еще два зелья, которые должны помочь восстановить силы. Регенерация работает вовсю — рана болит, но кровь уже не идет.
Выжидаю половину минуты — достаточно, чтобы зелья начали действовать, и недостаточно, чтобы обозленный Лауд перестал искать меня, ругаться или что он сейчас там делает.
Активирую теневую печать, оставленную на кладбище.
Враг уже ждет. На этот раз никакого замешательства, никакой паники: Лауд и оставшиеся практики стоят плечом к плечу, готовые встретить меня сплошной стеной атак. Едва я появляюсь, Лауд запускает в меня со своего клинка вихрь с огненными всполохами, обозначая мое местоположение. Другой солдат пускает в лицо очень быстрый огненный шар.
Уклоняюсь в последний миг — пламя плавит ледяной шлем, обжигает щеку и плечо, опаляя волосы. Сразу следом несется ледяное копье, за ним — несколько призрачных лезвий. Увернуться от всего невозможно, так что принимаю часть ударов на доспех. Лед трескается и валится с меня кусками, но я уже успеваю уйти с линии атаки.
Враги не дают передышки. Лауд ломает деревянный жетон, выкрикивает непонятное слово, и от него в мою сторону, расширяясь, летит ревущая волна пламени. Она не опаляет даже травы, но я чувствую чудовищный жар.