Работа оказалась простой и до смертной скуки монотонной. Я даже ловил себя на мысли, что напрочь позабыл о том, что нахожусь в ином мире, который пережил глобальную катастрофу, полностью изменившую его. Мало того, торчу в землях, где можно в любую минуту лишиться головы. Зато Мей пребывала в крайне приподнятом настроении. Носилась аки пчёлка от цветка к цветку, не забывая крутить головой по сторонам.
— Сан, ты мне приносишь удачу! — крикнула она мне, убирая в рюкзак очередной туесок полный бутонов. — Уже третий раз.
— Тихо ты, крикунья, — шикнул я на неё. — Здесь же звуки разносятся далеко. И какие три раза?
— Первый — это когда ты прикончил морозную и пламенную обезьяну. Я же потом ходила в ратушу и сообщила, что эта угроза устранена. Во второй раз спас мне жизнь в ущелье и прибил небесного зверя земного ранга. А сейчас третий раз. Я никогда столько лазурного мака не видела. Тут на несколько золотых монет.
— Не дели шкуру неубитого медведя, — буркнул я себе под нос.
Мы полностью обчистили поляну, забив добычей всю взятую травницей посуду. Часть бутонов пришлось складывать в обычные матерчатые мешочки.
Дальше искать мак не стали пусть время ещё и было. Решили повернуть в сторону города и пользуясь оставшимися дневными часами побродить по нему в поисках незамеченных другими ценностей и места под ночлег.
Мулов взяли с собой. Это не крокад, который сможет постоять за себя и попутно закусить глупым хищником, не рассчитавшим свои силы. Наши новые животные могут только сбежать, спасая свою жизнь.
Снаружи город выглядел куда приличнее. Но стоило оказаться внутри, как взгляд то и дело падал на руины, оставшиеся от древних построек. Уцелели только каменные постройки. Всё, что было возведено из дерева давно сгнило или было сточено насекомыми, после чего остатки рухнули под собственной тяжестью. Предыдущий город, где на меня охотились одержимые, на фоне окружающей картины выглядел кварталом-новостройкой.
Крупных животных мы так и не увидели. Зато мелких птиц, насекомых и всяческих гадов здесь хватало. Один раз я чуть не был укушен змеёй, спасла молниеносная реакция. Я успел перехватить тонкий зелёный шнурок сантиметрах в двадцати от лица, куда выстрелила гадина с лианы, мимо которой я проходил. Тельце длиной сантиметров сорок и толщиной меньше моего мизинца заканчивалось крупной треугольной головой с длинными и тонкими, как портняжные иглы кривыми клыками. Я схватил её указательным и большим пальцами точно за выступающими ядовитыми пазухами и сдавил. Змея распахнула пасть практически на сто восемьдесят градусов, обвилась вокруг моего кулака. А затем после отчётливого хруста в шее обмякла.
— Ух ты, зелёный дродд, — обрадовалась Мей. — Не выбрасывай. Давай сюда. За эту змейку алхимики дают отличную цену.
— Она ядовитая?
— Очень! — радостно сообщила девушка, принимая у меня трофей. — Эх, жаль, что ты её убил. Как бы не стухла, пока будем добираться до дома. Придётся вечером сцедить яд и снять шкурку.
Больше подобных эксцессов не случилось. Я заблаговременно примечал гадин и не жалел для них воды и Ци. Затратно и неэффективно, но уж очень меня напугала их товарка. Да и не люблю я подобную гадость с детства. Мей же с радостью подбирала мою добычу.
— Даже если мы в городе ничего не отыщем, то уже заработали кругленькую сумму, Сан, — подсчитывала барыши напарница, убирая очередную «головную» половинку змеи себе в рюкзак.
— Тогда, может, поворачиваем? До темноты успеем вернуться на старую стоянку, где прошлую ночь провели, — предложил я ей.
— Ну уж нет. Раз мы тут, то нужно довести дело до конца, — отрицательно замотала она головой. — Или ты хочешь сюда ещё раз прийти?
— Ну уж нет, — теперь уже я затряс головой. — Я ещё не видел такого места, где столько всяческих гадин, которые так и норовят тебя ужалить. Больше сюда не хочу возвращаться.
Мы с ней посетили не меньше дюжины уцелевших зданий, но внутри нас не ждало ничего ценного. Всё, что могло сгнить и попасть в жвала насекомым сгнило и попало. Уцелело только стекло и керамика. Вот только всё стеклянное было разбито в пух и прах. А керамика по большей части представляла из тебя непритязательные миски, тарелки и горшки из обожжённой глины. К началу сумерек у нас в рюкзаках лежало зеркало в ладонь размером в бронзовой оправе, несколько глазурованных пиал и тарелок, два оловянных кубка и один большой рог, отделанный почерневшей проволокой из серебра.
— Ищем место под ночлег. Завтра с утра продолжим поиски, а после обеда отправимся домой, — наконец, приняла решение девушка.
Место нашлось быстро. Давным-давно это было большим трактиром со стойлом для животных. Уцелел каменный забор, столбики с остатками металлических колец, к которым привязывали поводья, и каменные поилки-корытца. Последние сейчас походили на прямоугольные вазоны для цветов, полные мусора, в котором вольготно себя чувствовала жёсткая прямая трава, похожая на земной резак. Сам трактир тоже сохранился. Местами обрушилась крыша, но уголков для нормального постоя на пару человек вполне хватало.