Напал на меня банальный рыцарь. Сплошные латы, покрытые искусной золотой и серебряной чеканкой и травленными чёрными узорами. Глухой остроконечный шлем со сплошным забралом, изображающим строгое человеческое лицо. Он сливался с горжетом и панцирем, словно являлся одним целым с ними. И при этом голова отлично двигалась. Странным показалось отсутствие отверстий на забрале для дыхания и наблюдения.
С осмотром неизвестного и удивлением пришлось завязывать, когда тот поднял правую ногу, намереваясь обрушить ту на мою голову. Перевернувшись несколько раз. я увернулся от удара, хоть и обзавёлся пинком промеж лопаток.
Бдзын!
С глухим металлическим звоном в шлем ударила стрела. И, оставив неглубокую царапину, упала под ноги рыцарю. Через секунду на неё наступил латный сапог, превратив в несколько щепок.
Бдзын! Бдзын!
Одна стрела угодила точно в выпуклый чеканный глаз забрала. Вторая скользнула по руке. Обе не причинили врагу никакого вреда. Лишь оставили по тоненькой отметине в виде светлых царапин на металле.
Мей не бросила меня. Отступила в темноту, натянула лук, с которым не расстаётся даже во сне, и ударила рыцарю в спину. Плохо, что всё бессмысленно. Её стрелы совершенно не берут броню чёртового незнакомца.
Водяная плеть, на которую я рассчитывал, тоже спасовала. Просто пометила чужой доспех чуть заметнее, чем стрелы. И заставила едва заметно покачнуться противника.
— Чёрт, — чертыхнулся я, осознавая в какую задницу мы с Мей угодили.
Второй удар я направил в колено, в сгиб, ловя момент, пока рыцарь повернулся лицом к лучнице. Вышло куда лучше, чем все предыдущие атаки. Нога у него резко подогнулась, отчего враг едва не упал.
Бдзын!
Мей уже поняла, что её стрельба не приносит никакого результата, но продолжала отнимать у противника часть внимания. Скорее всего, увидев, как сильно пошатнулся он после моей атаки, посчитала, что я с ним покончу так же быстро, как и с небесным зверем в ущелье. Эх, если бы всё так было просто.
Все остальные удары я направлял по суставам и в щели доспеха. Но всё, что получалось — это заставить противника дёргаться и замирать на месте на секунду-две. Самый заметный результат, как ни смешно это выглядит, заключался в мытье панциря. Вода смывала с металла застарелую пыль и грязь, въевшиеся в завитки узоров. Всё время я отступал назад, мысленно молясь, чтобы дальше не оказалось новых врагов. Если меня зажмут, то моя песенка будет спета.
— Мать! — вырвалось у меня, когда рыцарь неожиданно рванул ко мне в стремительном рывке. Я машинально выставил перед собой скрещённые руки, прикрывая голову от кулака в стальной перчатке с мелкими ромбиками-шипами на костяшках.
Секунда, другая, третья… Чужая перчатка продолжала висеть в воздухе в считанных сантиметрах от моего блока. Рыцарь застыл в эффектной и красивой боксёрской позе, с немного согнутой ударной рукой, которой не хватило сантиметров двадцати, чтобы прилететь мне в голову.
«Может, у меня проявился новый дар по управлению временем? — пришла в голову мысль. — Типа на границе между жизнью и смертью, выложившийся на сто и один процент организм прорвал барьер и вышел на новый уровень».
— Сан, ты его прикончил! — раздался радостный голос лучницы.
— А нет, не вышел, — пробурчал я себе под нос. Версия с ускорением времени пошла в утиль. Ну, или Мей тоже овладела этой техникой. Вон вышла из темноты в освещаемый пяток факелами, которые мы бросили в момент нападения.
— Вряд ли, — сказал я, заходя за спину врагу и сделав несколько шагов назад. — С ним что-то не то. Он сам остановился и замер в этой позе.
Мей осторожно подошла ко мне и принялась сверлить взглядом массивную фигуру противника. Спустя полминуты внезапно воскликнула, заставив меня вздрогнуть.
— Я знаю кто это! Это древний голем охранник!
— Голем? — переспросил я. — Хм, ясно, это многое объясняет. И почему он такой грязный, и почему так выглядит. И почему застыл. Наверное, энергия закончилась.
— Так и есть. Это надо же столько времени тут простоять без ремонта, — поддакнула напарница. Она обошла голема, цокнула языком и попыталась сдвинуть его с места. Но тот стоял крепко, будто вросший в каменные плитки пола. — Вот бы его перетащить в город. За него золота дадут, как за золотой гроб. Сейчас такие штуки почти не делают. Только в столице есть мастера, которым по силам повторить творения древних артефакторов.
— А он не оживёт?
— Не знаю, — задумчиво сказала Мей, взглянула в лицо голему и отступила на шаг. — Энергетический кристалл должен быть самовосполняющим энергию. Но уже старый, наверное, весь потрескался, потому голем и отключился в бою. Исчерпал всю энергию, — она умолкла на несколько секунд и вновь продолжила. — Знаешь, пускай пока тут постоит. Как-нибудь мы за ним вернёмся, когда будем готовы. Сейчас его даже не вскроем, чтобы забрать питающий и управляющий камни.