— И самое плохое то, что мы в основном сражались с демозами. Нормальные бойцы орды почти не участвовали в сражении, держались позади изменённых обезьян. Их погибло не больше двух сотен. А вот город потерял свыше тысячи воинов, среди которых хватает практиков, — тяжело вздохнула девушка. — Многие ранены. Через пару дней они не смогут взять в руки оружие из-за воспалившихся ран и общей слабости.
— Город не поможет лекарствами?
— Уже помогает. Но пострадало такое количество людей, что на всех не хватает. В первую очередь оказывают помощь практикам, опытным воинам, стражникам и наёмникам. А обычным ополченцам остаётся… да мало чего им остаётся, — сморщилась Мей и резко махнула рукой. — А ведь сегодня ночью именно ополченцы на многих участках стены остановили прорыв тварей на улицы.
— А тварей сколько покрошили?
— Несколько тысяч точно. А так, кто их считал.
— Сегодня ночью опять нападут?
В ответ лучница невразумительно пожала плечами.
— Я не воин, Сан. На моей памяти Чиннраг осаждают впервые такой большой армией. были налёты крупных отрядов, которые вырезали хутора, фермеров на их полях, кружили вокруг города, больше пугая, чем нанося вред городу. Но орда сюда пришла впервые.
— Ясно. Значит, будем смотреть.
Ситуация сложилась отвратительная. Город явно не выдержит и падёт. Либо понесёт такие потери, после которых не оправится. Но мне этого всё равно не узнать. Как многие из защитников, скорее всего, погибну до того, как станет ясен конечный итог. Жалеть меня никто не станет просто по той причине, что я чужак. Наоборот, станут кидать в самое пекло из-за моего ранга. Сражаться за Чиннраг я не желал. Он был для меня чужим, не мог мне дать ничего. Остался только из-за сестёр, к которым очень быстро привязался. Жаль, что мы с Мей не ушли отсюда в тот же день, когда вернулись из ратуши, где нас освистали с сообщением про орду. Интересно, как себя чувствует тот чинуша в данный момент. Он сбежал один из первых и попал в руки демонопоклонников или прячется у себя в доме, молясь, чтобы простые горожане смогли отбить город? А ещё мне было страшно. Намного страшнее, чем вчера вечером перед боем. Сначала я просто мандражировал, не представляя, что меня ждёт впереди. Потом была схватка не на жизнь, а на смерть, в которой не было места посторонним мыслям.
Схожие чувства испытывали очень многие в городе. Когда мы с Мей возвращались обратно к остаткам отряда, я видел панику и животный ужас во взглядах почти всех, кто встретился на нашем пути и выглядывал из окон домов.
Вскоре мою команду пополнили, доведя численность до сорока двух человек. Полтора десятка новичков пришли из других разгромленных отрядов, потерявших большую часть состава вместе с командирами. Остальными оказались горожане, которых вчера миновала участь стать доблестным ополченцем. Последние ничего из себя не представляли. Уже немолодые, неловкие и с отчаянием в глазах. Эти люди уже себя похоронили. Пользы в бою от них не будет.
Перед сумерками ко мне прибежал посыльный и сказал, что меня зовёт к себе мастер Индра. Оставив на командовании Ирдирда, я отправился с гонцом к знакомому практику.
— Мастер Индра, — наклонил я голову в уважительном приветствии, когда вошёл в дом, где уже побывал днём.
— Наконец-то, — буркнул тот. — Где ты был?
Обращение мне совсем не понравилось. Но в любой армии поговорка «ты начальник, я дурак» работает особенно сильно. Поэтому пришлось сдержать готовое вырваться наружу возмущение.
— Я пришёл сразу, как гонец передал послание, — ровным тоном ответил я ему.
— Ладно, неважно. У меня для тебя есть задание, мастер Шен, — как-то резко сменил гнев на милость, выразившаяся в уважительном обращении ко мне.
— Сделаю всё, что в моих силах, — вновь склонил я голову. А что я ещё мог сказать? Внутри всё кипело, так и хотелось высказать человеку напротив всё то, что иногда высказывал окружающим снобам из прошлой жизни. Из-за чего, кстати, поменял очень много работ. Но чувство самосохранения заставляло молчать и терпеть. Здесь меня не уволят, не заплатив за отработанные дни, списав эти деньги в виде штрафа. Скорее всего, просто прибьют на месте.
— Совет города решил, что нужно выводить людей за стены. Тех, кто тут будет лишним и бесполезным…
По его словам, Чиннраг орде не взять, но осаду твари не снимут ещё долго. Запасов же в городе не очень много. Поэтому, всех иждивенцев станут отправлять в джунгли через тайные проходы, которые орда не нашла и вряд ли найдёт в ближайшее время. Уйдут старики, больные, ходячие раненые, получившие тяжелое увечье вроде потери рук, слепоты. С каждой такой командой отправится небольшой отряд неодарённых воинов под командованием практика-двух. Также каждый получит ценный груз, который будет необходимо в целости и сохранности донести до любого из соседних городов. Вещи из городской казны и они не должны попасть орде, если та, всё-таки, возьмёт город. Почему-то, о возможности захвата их вместе с носильщиками собеседник никак не упомянул. А ведь подобный риск был крайне высок. И главное — Индра решил возложить почётную обязанность командира одной из подобных групп на меня. Об этом, впрочем, я уже и сам догадался примерно в середине его речи. От всего этого откровенно попахивало. Но сейчас я не мог возмутиться. Только взял под козырёк и сказал «есть».